Оставалось только гадать, свяжут ли уничтоженные пауками тела с путниками, которых ловили уже долгое время — и которых должен быть убить пожар и бог. Или все-таки нет.
На шаг беглецы перешли тогда, когда террасы закончились и началась низина с пружинящей под ногами мшистой землей, так плотно заросшая папоротниками, что бежать не получалось. Было душно и влажно даже в тени — а солнце сюда, под густые кроны, почти не проникало.
Принцесса, не останавливаясь, сняла с пояса флягу, зубами вытащила пробку, плеснула воды на руку и стала ожесточенно оттирать запекшуюся кровь вокруг рта.
Тротт молча шел в нескольких шагах рядом. Дракон оглянулся на него, на нее — в глазах его мелькнула жалость, он замедлился еще немного.
Она снова подставила руку, чтобы плеснуть воды — и что-то пробормотала ругательное. Руки у нее дрожали так, что не попала в ладонь.
— Я помогу, — сказал Тротт, снимая с пояса свою флягу. — Остановитесь.
Чет скользнул дальше. Алина замерла у поваленного, увитого лианами и толстыми наплывами мха папоротника.
Руки подставила — но смотрела в сторону. Упорно. Умылась, затем с усилием повернула голову и с тем же упрямством посмотрела прямо в глаза Максу."
"— Если бы я предполагал, что вы способны так рискнуть, я бы лучше уничтожил всех иномирян в этом лесу, — выталкивая из себя слова, проговорил он. — Вы хоть представляете, что бы было со мной, погибни вы там?
Она выпрямилась и посмотрела на него уже не с упрямством. А с каким-то щемящей, оглушающей яростью.
— Я, — прошептала она свистяще, задрав голову, почти скалясь, — представляю ли я? Я? Нет, откуда же мне представить, профессор Тротт! А теперь и вы наконец-то можете это понять! Жаль, что слишком поздно! — Она ткнула мокрыми ладонями ему в грудь.
— И не смейте больше меня отчитывать. Никогда! Вы не имеете никакого права меня отчитывать — после того, как сами, как упрямый осел, как… — голос ее сорвался, она закашлялась, но продолжила: — Сколько раз вы рисковали собой, хотя именно вы должны дойти до портала в целости? И что? Вы — мужчина! Вы — герой! А стоило мне совершить разумный поступок, так я безрассудна?
— Это было неразумно, — отчеканил он.
— Самоубийственно.
— Это был единственный выход в той ситуации, — рявкнула она. — И вы бы ничего бы не сказали, если бы это сделал Четери!
Он выдохнул, заставляя себя успокоиться — хотя внутри все дрожало от злости. Протянул руку, коснулся ее щеки, шеи — и притянул к себе.
Она так удивилась, что даже не стала бить его дальше.
