Она останавливалась, отдыхая, не торопилась, не суетилась, вытягивала руки и ноги, нащупывая подходящий выступ или, уже выше, корень, — и все время слышала за спиной, в темноте, шелест больших крыльев. Один раз из-под ноги у нее посыпалась порода, и Тротт метнулся к ней, прижал к скале теплым телом, поддержал — но она уже сама нащупала опору. И двинулась дальше.
И справилась-таки, добралась, перевалилась через край, схватившись за руку Чета, и встала над обрывом, повернувшись лицом в равнине, ощущая торжество и удовлетворение, знакомое только тем, кто в очередной раз преодолел себя и прошел испытание.
Рядом опустился Тротт, и она уже совершенно естественно прижалась к нему, ощущая, как мягко он гладит ее по спине.
Над равниной уже разливались сероватые сумерки, луны скрылись за горизонтом, и небо из ночного фиолетового постепенно меняло цвет на стальной. Перед собой Алина видела большой лагерь и пятна порталов, видела стайки ранних раньяров над лагерем. Далеко слева по склонам трех сопок все еще текла багровая сияющая лава.
Как же далеко они ушли за эти недели!
А затем принцесса повернула голову вправо и с высоты увидела тот портал, к которому они шли — и вновь удивилась. Отсюда он казался с ладонь, и от берега реки до него было немного. Пара ладоней.
— Он так близко, — прошептала она.
— День-полтора пути отсюда, — согласился Тротт, который опустился рядом.
Чет хмурился, всматриваясь в реку, в равнину.
— Местность понижается ступенями, — сказал он. — Обрыв сходит на нет, река дальше разливается, снова придется делать небольшую дугу вдоль рукава.
И что это там белеет?
Алина присмотрелась — с места, где они находились, в рассветных сумерках видна была лишь часть русла, которое заворачивало вправо, но оказалось, что далеко впереди между порталом и ними от реки отходит несколько мелких рукавов, образуя длинные островки, покрытые густым лесом. Лес был странный — создавалось ощущение, что под кронами мелькает что-то белесое. Что-то непонятное.
Над лесом роились стрекозы.
— Полагаю, — сказала она со вздохом, — мы скоро узнаем, что там нас ждет.
Перед тем, как тронутся в путь от обрыва, они раскрыли тканую карту, которую для путников нарисовала Одекра. На ней хорошо сохранился рисунок — несмотря на то, что непромокшими в сумках после приключений последних дней оказались только остатки сушеного мяса и лепешек, которые тимавеш хранили в эластичных тканых емкостях, пропитанных чем-то очень похожим на каучук и наглухо заткнутых пробками.
