Что теперь с ним сделают боги? Вряд ли это будет больнее позорного окончания похода, который мог закончиться его славой.
— Или твое слово ничего не значит? — поторопил колдун. — Тогда и я забуду о том, что обещал отпустить тебя с твоими людьми в ваш мир.
— А ты бы, — прошептал Ренх-сат, — исполнил бы свое?
Дармоншир присел рядом с ним. И, ничуть не смушаясь, поднял его так, чтобы генерал мог сесть.
— На самом деле все дело в формулировках, — тихо сказал он что-то непонятное, и генерал качнул головой.
— В том, как сложить слова, — пояснил он, криво усмехаясь. — Я рисковал только собой. Речи про моих людей не было. И они не дали бы тебе уйти со мной. Я был бы твоим вассалом только до тех пор, пока ты жив.
— И ты ждешь от меня исполнения клятвы? — бросил Ренх-сат.
— Конечно, — приглушенно сказал колдун и поймал его взгляд, и Ренх-сата словно током прошибло. — А теперь. Говори. Говори, что обещал.
Тиодхар не хотел говорить, но рот его открылся сам.
— Я, Ренх-сат, — громко проговорили его губы, — признаю, что ты победил меня.
Признаю себя твоим вассалом. И приказываю своим войскам бросить оружие и уйти обратно на Лортах!
Колдун отшатнулся от него с кривой улыбкой. Ему сунули в руки полотенце, он приложил к носу. Потрогал его, явно что-то колдуя, потому что кровь останавливалась на глазах. Огляделся. Огляделся и Ренх-сат, рискуя свалиться набок. Люди в кругу услышали его. Кто-то уже бросил оружие, но большинство стояли, словно замороженные, словно не верили в то, что все закончилось так.
А за кругом продолжалась битва.
— Я думаю, лучше сделать так, — в круг вошла коротко стриженная женщина в плотном и тонком темном доспехе, защищавшем все ее тело от шеи до кончиков пальцев. Она мимоходом коснулась виска Ренх-сата, снимая муть, а затем махнула рукой. — Теперь тебя услышит весь город. Повторяй.
И он повторил.
Ему связали руки спереди, ноги, но не били и не издевались — оставили сидеть на мостовой под охраной.
Группы норов сгоняли к домам, приказывали сдавать оружие. Невидши просто разрубали на части.
На площади загорались большие костры, звуки перестрелок становились реже и отдаленнее. Кто-то еще огрызался, не желая принять проигрыш, кто-то решил уходить отрядами к вратам сам.
У него мелькнула мысль использовать еще живых невидши, чтобы получить свободу — но за ним следили надежно те воины-звери, которые плохо реагировали на ментальное внушение.
