На месте Ренх-сата Майлз бы использовал этот козырь, чтобы продавить капитуляцию врага или по крайней мере капитуляцию самого Дармоншира (и, зная герцога, Майлз был уверен, что тот пойдет на предполагаемый обмен). Может, это и случилось? Хотя откуда знать Ренх-сату о дружеских отношениях Дармоншира и Нории Валлерудиана? Или его разведка работает настолько хорошо?
Он размышлял — и одновременно решал, что делать дальше. Что бы там ни было — у Майлза были силы противостоять Ренх-сату, хотя и враг наверняка не все секреты еще выдал.
"
"Через полчаса после известия о пропаже Владыки и Дармоншира с флангов Норбиджа пошли в бой отряды Ренх-сата — и те, что ждали своей очереди, и те, что подошли от дальних городов. А еще получасами позднее оставшиеся в тылу эмиратские подразделения, свежие и отдохнувшие, получили приказ вступать в бой, закрывая подкрепление Ренх-сата меж двух слоев дармонширцев, как прослойку в пироге. Пусть дармонширцам в центре города приходится отбиваться в окружении — и наступающие части иномирян ждет сейчас такая же участь.
* * *
Гигантский змеедух, вызвавшийся помогать молодому и наглому змею, один из холодных потоков ветра, что вечно огибают планету, слабел. Все больше ему приходилось подниматься в небеса, туда, где сильнее ощущалась стихия Инлия-Воздуха. И все же он вновь спускался вниз, каждый раз рискуя рассеяться окончательно — и не только потому, что этого хотел бы их общий прародитель. Но и потому, что к змеенышу древний и могучий ветер привязался.
Целые эпохи проходили в бесконечных гонках по ледяной высоте, играми с другими духами или с самим Инлием, частенько спускающимся из небесных чертогов погонять вместе со своими созданиями: случалось так, что один раз змееветер видел людей еще живущими племенами в грубых жилищах средь лесов или степей, а следующий его взгляд заставал уже города или разрушенные государства.
Ветрам было хорошо наверху. Правильно.
Свежо и легко.
Но когда кто-то из сыновей Инлия по дерзости или недомыслию привлекал их на помощь, становилось по-настоящему интересно. Настолько, что ради игры с ними и наставничества духи готовы были терпеть близость земли, огня или воды: чужой стихии, вытягивавшей силы. И только скоротечная человеческая жизнь заставляла возвращаться обратно к своим, постепенно забывая об очередном подопечном.
Но о том, как с ними интересно — духи помнили.
