Подняла брошеную винтовку, шагнула ближе к стене дома — под козырек, чтобы не стать мишенью для стреляющих с воздуха, выдернула из аптечки кровеостанавливающую губку, бинт, антисептик, начала обрабатывать плечо прямо через порез в одежде. Руки тут же покрылись липкой кровью.
Мимо проносились еще медведи — пробежали мимо уничтоженных ею невидши, обошли вокруг дома, откуда они появились.
— Недобитки какие-то, барон, — доложил появившийся из-за дома берман. — Там бльше никого нет.
— Хорошо. Возвращайтесь к отряду, — отрывисто приказал Ровент.
Тяжело посмотрел на то, как Лариди заканчивает бинтование.
— Нас защищаешь, а себя не можешь? — сказал он мрачно, снимая с пояса флягу. Глотнул жадно, вытер рот широкой ладонью. — Зачем тебе вообще воевать, женщина? Стреляешь ты хорошо, но вблизи как себя защитишь?
— Попридержи язык, медведь, — сухо ответила Лариди, — Иначе подумаю, что ты им охотнее, чем секирой, машешь. Умение бойца не в том, что у него под юбкой находится.
А за помощь благодарю.
— Взорвала бы себя? — спросил он и снова поднес флягу ко рту.
Она не стала отвечать на глупый вопрос, прижалась к стене, осматривая улицу. Впереди снова началась перестрелка — атаковали раньяры, и времени идти в укрытие не было. Акирос уже стреляла — и Лариди, не успев смыть в рук кровь, взяла оружие и стала стрелять стрекозам по глазам.
Берман, обернувшись, помчался к своим. Сделал несколько прыжков — и прямо перед ним с грохотом и визгом рухнула наземь стрекоза, проехала по мостовой к дому напротив.
Медведь, на ходу бросившийся вбок, задетый большим телом и оглушенный, ошалело оглянулся.
Раньяр крутился, шевелил жвалами, пытаясь кого-то ухватить — и вот с его изорванного крыла соскользнул крошечный, размером с три ладони, крылатый водяной щенок с зубастым клювом и красными глазами. Он увернулся от большой пасти, и, низко рыча, рванул к глазу, врезался в него острым клювом — и тот лопнул. Стрекоза, мотнув башкой, сбросила щенка, наступила на него лапой — тот растекся лужицей, тут же собрался рядом — еще меньше и слабее.
Раньяр вдруг дернулся в сторону Лариди — она, уже стреляя во второй глаз, вспомнила, что они дуреют от запаха крови, — а затем бросилась дальше по улице, оттуда, куда врезалась ослепшая стрекоза. Впереди тряс башкой оглушенный берман.
Рядом с ней вдруг запрыгал водяной дух, ударяя по воздуху крылышками, требовательно, басом, затявкал.
