Мраморная Ясновидица сидела, уткнувшись носом в книгу – самую обычную. Не великая пророчица, возвещающая гибель враждебным племенам, а просто читательница. Казалось, вот-вот она поднимает взгляд от страницы и спросит: «Сверчок, ты читала это? Прелесть, да и только!»
Потолок яруса над головой дрожал от весёлых голосов и ритмичной музыки выше, где гремела очередная вечеринка. Стеклянные шары с огнешёлком внутри покачивались в такт, и по фасаду библиотеки скользили тени. С потолка оседала тонкая древокаменная пыль, от которой свербело в носу.
– Ну и где твоя «Хризалида»? – прошипела Росянка, обернувшись к Мечехвосту. Тот лишь развёл крыльями. – Подпольщик из тебя, – фыркнула она, – одно название.
– Без Лунии мне трудно, – печально признал он.
Листокрылая в жёлтых шелках подёргала запертую дверь и развернулась к остальным.
– Раз нельзя войти, значит, собрание будет на площади, так?
Сверчок огляделась. Похоже, на всём ярусе были только они четверо.
В коридорах ещё попадались драконы, которые поднимались или спускались, но и они по большей части стремились ночью наверх, чтобы раствориться в привычном вихре развлечений, блистать самим и наслаждаться блеском других.
– Ты заметил, что слово, если его часто повторять, сразу стирается и тускнеет? – заметила она Синю. – Блеск, блестеть, блистать… интересно, да?"
"– Ты сама интересная, – восхищённо глянул он. – Кстати, здесь на этаже ничего не блестит.
Она подняла взгляд на высокие древокаменные стены.
Так и есть – не в пример остальному улью библиотеку не украшали ни драгоценные инкрустации, ни фигурная цветная плитка. Разве что дорогие двери из настоящего дерева, скорее всего доставшиеся от предыдущего старинного здания, которое, судя по резным изображениям книг, тоже служило библиотекой.
Невольно вспомнилось, как Росянка в улье Осы в гневе полоснула когтями по резному портрету королевы на двери. Интересно, сколько времени надо на такую резьбу и можно ли заделать царапины? Остались ли ещё мастера, сохранившие секреты своего дела и нужные инструменты?
Синь тоже поднялся по ступеням и осторожно погладил полированную деревянную поверхность.
В его взгляде, брошенном на Росянку, мелькнула глубокая печаль.
Как всегда, думает о чувствах других, догадалась Сверчок, представляет себя на месте листокрылой. Научиться бы, как он, и не забывать самой. Вот сейчас, например.
