Через люк рабочие-шелкопряды залезали внутрь чистить цистерну и заливать новой водой, доставленной из колодцев на равнине или с озера Скорпион.
В любом новом месте сёстры первым делом искали укрытие для Сверчок. Скоро она и сама привыкла заранее находить удобные места, чтобы тихонько спрятаться, если вдруг королева Оса поставит всех в строй – по общей команде, как выражалась Кузнечик. Надо было уметь исчезнуть в любой момент.
Впрочем, использовать водокачку так никогда и не пришлось. Оба визита в улей Златки длились недолго, и общей тревоги ни разу не случилось.
Оставалось лишь надеяться, что укрытие и в самом деле окажется надёжным."
"Стояло раннее утро, и окрестные улицы были ещё пустынны. Местные драконы либо улетели на работу, либо отсыпались после затянувшихся вечеринок, где каждый старался урвать побольше веселья и удовольствий. Однако стенные плакаты на каждом углу, с которых грозно таращилась королева Оса, казались сейчас ещё страшнее.
Хуже того, к ним прибавились новые. Огромные буквы гласили:
ВНИМАНИЕ, РОЗЫСК!
ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПЛЕМЕНИ И ОСКОРБЛЕНИЕ СВЯЩЕННОЙ ПАМЯТИ ЯСНОВИДИЦЫ!
ОСОБО ОПАСНЫ!
СОБЛЮДАТЬ ОСТОРОЖНОСТЬ!
ЗА ЛЮБЫЕ СВЕДЕНИЯ, ВЕДУЩИЕ К ПОИМКЕ, – ЦЕННАЯ НАГРАДА!
Под буквами красовались портреты Синя, Мечехвоста и Сверчок.
Но не Росянки – королеве явно не хотелось признаваться, что листокрылам удалось проникнуть в её собственный, лучше всех охраняемый улей. Даже несмотря на то, что бегство похитителей с Книгой наблюдали сотни драконов. Какая разница – раз королева говорит, не было, значит, не было.
Кто осмелится противоречить Великой и Ужасной?
Самой себе на портрете было жутко смотреть в глаза. Сердце у Сверчок подпрыгивало всякий раз, когда возле плаката попадался прохожий, при каждом пристальном взгляде.
Что, если поймают? Как Оса наказывает изменников? Про них никогда ничего не слышно – потому что их не бывает, или такие просто исчезают бесследно?
Что сделали со стариком, который посмел сопротивляться общей команде?
Одно ясно, думала Сверчок: если беглецов схватят, она никогда больше не увидит Синя.
Его бросят обратно в огнешёлковую пещеру, а остальных… Публично казнят? А может, тайно? Трудно жить всю жизнь в страхе, что королева узнает о твоей особенности и разъярится, но теперешний страх шевелился словно термиты в мозгу, не отступая ни на миг, вытесняя все другие мысли.
Возле площади, где стоял дом матери, они притаились за углом, ожидая, пока двое шелкопрядов закончат начищать скульптуры вокруг водокачки.
