Влажная жара навалилась на Сверчок, как и в прошлый раз, но теперь она ясно различала среди буйства тропических ароматов тот самый резкий неприятный запах.
– Вот оно, – приподняла Росянка листок лианы, тесно обвившей другие растения.
Гибкий стебель – тёмно-красный с ярко-зелёными прожилками, жёсткие листья с острыми зубчатыми краями, наоборот, ярко-зелёные, а прожилки – алые, как ручейки крови. Зловещий облик странной лианы немного смягчали лишь кисти крошечных белых цветков, укрытые под листьями.
Росянка потёрла листок между когтями и озадаченно нахмурилась.
– Нет, не знаю, что это такое.
– Я тоже, – покачала головой Сверчок. – Не помню похожего ни в одном определителе, хотя там, по идее, должно быть всё.
– Ладно, зато знаю того, кто может помнить. – Листокрылая перерезала стебель когтями в двух местах, отделяя кусок длиной в лапу, смяла его в комок и сунула в отдельный пустой мешочек.
– А стоит ли? – засомневался Синь. – Хорошо бы уничтожить его начисто, чтобы никто и никогда больше не воспользовался.
– Надо узнать, что это за растение, – возразила листокрылая.
– Да-да, – подхватила Сверчок, – возможно, удастся получить… – Она вдруг смутилась.
– Противоядие, – закончила Росянка, и дракончик просиял, понятливо кивая.
– Прути-яти, – важно согласилась Шмель.
Листокрылая вновь нахмурилась.
– Да ты меня передразниваешь!
– При-дри-дразиси! – Малютка тоже старательно сдвинула бровки.
– Честное слово, я её такому не учила! – заверила с усмешкой Сверчок.
– Ладно… – Листокрылая отвернулась, окидывая взглядом чащу.
– Кто у нас главный поджигатель? – Помолчав, она взглянула на Синя.
– Ах да! – спохватился дракончик. – Конечно, я.
Шагнув к зарослям лиан, он приблизил к ним растопыренные когти. Из желез на запястьях хлынули ослепительные струи огнешёлка. Встречая их, листья и стебли корчились в язычках пламени, вспыхивали оранжевыми цветами и рассыпались золой.
Оранжерею начал заполнять душный красновато-зеленоватый дым, Сверчок закашлялась и прикрылась шарфом.
– Не дышите! – крикнула она всем, зажимая недовольную мордочку малютки Шмель.
– Бежим, Синь! – потянула она дракончика за плечо и кинулась к двери следом за листокрылой.
По пути Синь ещё несколько раз плескал огнешёлком в кусты, заплетённые жутковатой лианой, и пламя за спиной уже трещало, растекаясь по всей оранжерее. Жар стал невыносимым. Невольно вспомнилась страшная судьба улья Сколопендры – должно быть, то же чувствовали его горожане, спасаясь от огненного кошмара.
