- Прости, я немного не в том виде, котором хотелось бы. Танюша меня уморила, и я уснула в момент, когда рассказывала, как Колобок сбежал от волка, а потом… потом наступил провал.
- Ты прекрасно выглядишь, - усмехается Андрей.
Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.
- Спасибо, ты тоже. По крайней мере куда лучше, чем в первый день, когда я тебя увидела. Думала, что с ума сойду от переживаний.
- Всё будет хорошо, Юля. Теперь так точно, нужно немного подождать. Я… больше не хочу вас потерять.
Глава 45
Андрей
- Как тебе в новом месте? Нравится? — я смотрю на экран телефона, с которого мне улыбается мордашка дочери.
- Нравится, папа, — старательно выговаривая буквы, отвечает она. — А как твои ушки? Еще болят?
В груди набухает что-то большое и теплое. Как отец я должен заботится о своем ребенке, но сейчас эта маленькая прекрасная девочка делает это для меня.
- Уже гораздо лучше. Еще немного полечусь, и мы с тобой увидимся. Чем ты сегодня занималась?
- Мы с мамой кушали и выходили гулять. За нами все время ходит большой дядя.
- Это хороший дядя, — заверяю я ее. — Я его давно знаю. Он рядом, чтобы заботится о тебе и маме, пока меня нет.
- А мама тут стоит и все слышит, — застенчиво улыбнувшись, сообщает дочка. Я смотрю, как она задирает голову и спрашивает невидимого собеседника: «Будешь говорить?».
- Да, Юля, — усмехаюсь я. — Поговори уже со мной. Хватит прятаться.
Слышится странный шум, и через пару секунд на экране появляется ее лицо . Я невольно привстаю на кровати и подкладываю подушку под затылок.
Не хочу, чтобы Юля видела меня слабым и беспомощным.
Голову сразу же простреливает острая боль и приходится поморщиться. Я злюсь на себя за то, что так долго не могу оправиться от полученных травм, и едва хожу. Вадим Георгиевич, хирург оперировавший меня, говорит, что я должен быть благодарным богу за то, что вообще остался жить, а я отвечаю, что он преувеличивает. Отчего-то я уверен, что всерьез моей жизни ничего не грозило. Не мог я умереть тогда, когда обрел дочь и получил шанс быть счастливым с Юлей.
Когда она пришла ко мне в больницу и смотрела со страхом и отчаянием, стало понятно, что ее отстраненность — это просто страх вновь доверится мне. Я отчетливо видел в ее глазах: она меня по-прежнему любит. И зная это, я ее никуда не отпущу.
- Привет, самая красивая женщина на свете, — улыбаюсь ей. — Так ты значит любишь подслушивать чужие разговоры?
Она краснеет, но улыбается.
- Ты о чем это, Андрей?
- Про мои разговоры с Таней.
