Я столько всего передумала за эти восемь часов! И единственное утешение — радость от того, что Андрей успел познакомиться с Таней. Почувствовал себя отцом. Распробовал эту роль, полюбил.
- Привет, - шепчу. - Ты какой-то бледный.
Андрей улыбается шире. Я не знаю, он видит меня или Арину. Но даже если Арину. Пусть... Если ему это поможет выздороветь, я готова притвориться в последний раз в жизни.
Андрей опускает тяжелые веки, молчит. Я думаю, что он не узнал меня. Тянусь и легонько глажу по плечу.
- Андрей, Андрюш.
.. - шепчу одними губами, - я люблю тебя.
Он хмурится и отвечает словно в бреду:
- Юля, Юлечка... моя Юля... Как же я тебя люблю. Как ты мне нужна...
Сердце разрывается на тысячи осколков. Я застываю, а через мгновение плачу. Родной мой человек, что же с тобой случилось!
Чуть позже мы вновь идем с врачами по коридору, уже к выходу. Мне объясняют, что операция прошла успешно, что Андрей скоро поправится. И что ему очень повезло. Ангел прикрыл собой.
- Конечно, прикрыл, - отвечаю я. А мысленно добавляю: ради нас с Танюшей.
Мои молитвы были услышаны.
На следующий день мы с Таней и няней приезжаем к больнице в обед. Я оставляю няню на лавочке пить кофе, беру дочку на руки и несу в здание. Малышка с любопытством всё рассматривает. Она обожает играть в доктора, у нас минимум три детских набора дома. И сейчас Таня рот открывает от изумления.
Эта оснащенная по последнему слову техники больница, конечно, ни в какое сравнение не идет с той поликлиникой, которую мы с дочкой посещали еще в том крошечном городишке.
- Папа тут работает? - спрашивает Таня."
"Я не стала ее пугать и рассказывать, что папа попал в аварию. Еще слишком мала.
- Папа поранился и он в больнице. Мы его навестим и поедем дальше по делам.
- Ура! Я увижу папу!
«Какой же она еще ребенок», - умиляюсь я.
- Тише, Танюш. Здесь же клиника, дяди и тети болеют. Нужно вести себя тихо, чтобы никому не мешать.
- У них головка болит или ушки?
Я вздыхаю.
- У кого как малышка. У кого как.
В этот раз нас узнают сразу и беспрепятственно провожают в палату к Андрею.
Он больше не в реанимации, но по прежнему бледный, аж серый. Осунувшийся. Перебинтованный и под капельницей.
Сердце сжимается, когда вижу его таким. Усилием воли беру себя в руки. Делаю шаг вперед и говорю:
- Папа, смотри, кто к тебе пришел!
- Андрей поднимает мрачные глаза, а потом, через мгновение, увидев дочку, широко улыбается.
- Моя принцесса, - шепчет.
- Танюша, папу нельзя обнимать. Ему больно.
