Хочет убедиться, что все наши сотрудники достойны своих мест."
"- Но я ведь почти внештатный сотрудник. Даже не оформлена официально, — пытаюсь возразить я в панике. Здесь листов пять не меньше, и на них изображены какие-то диаграммы и графики.
- Таков приказ Дымова, — скорбно заключает Рыбин и подает мне ручку. — Можешь приступать.
Мне хочется расплакаться. Здесь? Прямо сейчас? И эта бумажка должна решить судьбу мою и дочери? Я думала, все будет по-другому. Думала, что мне будут задавать вопросы о моей работе… Я редактирую рекламные статьи для интернет-сайтов.
Какое отношение к этому имеют все эти графики?
- Мне здесь остаться или…?
- Заполнишь в приемной и отдашь его Марине, — отвечает Рыбин, уставившись в монитор.
В приемную я выхожу на подкашивающихся ногах. Присаживаюсь на краешек дивана и дрожащей рукой открываю первую страницу теста.
В первом задании дан беспорядочный набор букв и написано: вставьте пропущенную букву.
Я чувствую растерянность. Какое отношение это имеет к моей работе?
Но делать нечего.
Посидев несколько секунд, подбираю нужную букву и открываю следующее задание. В нем необходимо подставить недостающую геометрическую фигуру.
У меня уходит почти час, чтобы ответить на все задания. Рубашка на спине промокла от напряжения, губы искусаны.
- Все выполнила? — спрашивает Марина, забирая у меня листы.
Я могу только кивнуть. От нервного перенапряжения силы окончательно меня покинули.
Домой я возвращаюсь как в бреду. По дороге перебираю в голове все, что смогу сделать в случае увольнения.
Первый полтора года, когда Танечка была еще совсем крошкой и я не имела возможности работать, мы жили на деньги, вырученные от продажи украшений. Тех, что дарил мне Андрей.
На сегодняшний день у меня осталось всего одно кольцо. Этого хватит, чтобы продержаться пару-тройку месяцев без работы, но потом все. Без моей зарплаты нам не выжить. Если я не найду работу здесь в течение месяца, значит нужно будет переезжать в другой город.
По щекам текут слезы.
Это означает начинать с нуля. Снова.
Целых три дня я живу в неимоверном напряжении. Каждую минуту жду, что позвонит Рыбин и сообщит, что я уволена. Спасают только улыбка Танечки и поддержка Ирины. Она обещает поспрашивать у мужа, нет ли на заводе, где он трудится, удаленных вакансий.
Звонок из офиса застает меня, когда я варю кашу дочери. Ложка с грохотом выпадает из рук, сердце истерично заходится.
- Да, Вадим Сергеевич, — срывающимся голосом говорю я.
