Мама дорогая! Носорог! Стоит! Смотрит! Стрррашно!!!"
"Ноги сами подкосились, я дрогнула на каблуках, и Паша придержал меня за локти, чуть прижав к себе. И глядя. Неотрывно глядя на меня! Ужас какой! А я и застыла, как мушка в янтаре, глупая, под этим его черным взглядом, не могла глаз отвести и не моргала даже, кажется. Не знаю, был ли открыт рот, не помню, истерся это ужасный момент из головы, но, наверно да. И, скорее всего, вид у меня был на редкость идиотский. По крайней мере, Паша смотрел странно.
Я не уверена, что удивленно, потому что эмоции на его лице прочесть было невозможно. Но явно с каким-то… Выражением. Я хлопнула губами, пытаясь что-то выдать, хотя бы ""здрасте"" сказать, а меня уже отстранили, как табуретку, с пути убрали, и только дверь кабинета хлопнула.
А через секунду раздался оттуда такой матерный рев, что я, разом опомнившись и ощутив резвость в ногах, пискнула и понеслась прочь, словно за мной черт гнался. Или носорог.
И потом до конца рабочего дня не могла из головы выбросить своего работодателя.
Его суровое жесткое лицо, крепкий захват железных пальцев на моих локтях, терпкий аромат парфюма. Черный жестокий неулыбчивый взгляд. И тело отзывалось на мои мысли неконтролируемой дрожью. Ужаса, скорее всего.
Но потом я успокоилась, и гора работы, а особенно, неожиданный привод в полицию моей бешеной сестрички, нажравшейся в общественном месте и плюнувшей полицейскому на фуражку, этому очень сильно способствовали. Нашлись более приземленные причины для волнения.
А всякую эфемерную чушь, вроде замораживающе ужасных глаз своего работодателя, я выкинула из головы.
Да и было бы, о чем вспоминать…
Он-то, судя по реакции, вернее, ее отсутствию, явно обо мне забыл ровно в ту же секунду, что и взгляд отвел…
И это хорошо. Очень хорошо. Как часто цитировала мама: ""Храни нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь""… Не помню, откуда это, но вот вообще ничего не изменилось с тех пор.
Не надо и гнева барского. И любви.
Вот поэтому я и впала в ступор вчера, когда лифт внезапно поехал вверх, явно самостоятельно оценив приоритетность вызова, чего раньше за ним не водилось, и в раскрывшиеся двери вошел Паша Носорог.
Глянул на меня мельком, но так, что я отшатнулась в угол, и так там и встала, унимая мелко подрагивающие коленки.
Черт, черт, черт!
Угораздило меня!
Кофе в моей руке был горячим, но я не чувствовала этого совершенно.
