Однако же! Женщины ломали глаза, причем, как веселые вчерашние и сегодняшние школьницы, так и серьезные взрослые матроны, прибывшие в зоопарк, чтоб провести день с мужем и детьми.
Радовало только то, что Паша, похоже, вообще ничего не замечал. Абсолютно. Вел себя, как всегда, спокойно и немного отстраненно. Правда, меня это не касалось. Потому что руки его, прикосновения, я на себе ощущала постоянно. То за локоть придержит, то спину погладит, то за талию приобнимет. Больше он себе ничего не позволял на людях. Сохранял образ серьезного брутала.
Но я-то его взгляд чувствовала на себе все время. Горячий, жаркий, собственнический. И от этого становилось одновременно не по себе и… Очень даже по себе. Потому что более комфортно, чем в этот день, гуляя с Носорогом и разглядывая животных, я себя давненько не чувствовала.
И вспоминала, как удивилась, выйдя после учебы и увидев его, задумчиво разглядывающего здание. Не поверила даже. Ожидающий Носорог… Это что-то невозможное в этой реальности. Галлюцинация.
Но тут Паша перевел взгляд на меня, обжигая знакомой чернотой, и все встало на свои места."
"Я, признаться, думала, что он меня опять в номер потащит, продолжать наши гимнастические упражения. И не то, чтоб я была против, хотя тело ныло довольно интенсивно, да и крем увлажняющий не особо помогал от легкого жжения на коже… И в других местах. Но мозг словно отключал болевые и неприятные ощущения, оставляя только волнующие воспоминания. Его губы, его движения, его голос… О, черт… Хитрый зверюга! Приучил меня все же!
Короче говоря, я была настроена на секс и испытала легкое сожаление, когда вместо постели мы поехали в зоопарк.
А все почему? А все потому, что накануне я Паше, кажется, обмолвилась, что никогда не была в Московском зоопарке. Правда, это было после нашего безумного эксгибиционистского секса, и я не думала, что он запомнит. Слишком интенсивно меня за талию лапал, недвусмысленно обещая продолжение приключения уже в отеле.
А нет. Запомнил, оказывается.
Привез. И теперь гулял со мной, спокойно разглядывая животных и кривовато улыбаясь в ответ на мои восторги.
Молчал. Покупал все, на что падал мой взгляд. И иногда задавал вопросы. А я как с ума сошла, болтала и болтала. Про детство рассказывала, про юность, счастливую, беззаботную. Обмолвилась про гибель родителей, хотя, у него наверняка есть досье на меня, так что это точно знает.
— Тяжело было после их смерти? — внезапно спросил он.
Мы стояли у пруда, смотрели на птиц.
