Дмитрий Петрович представился: сказал, что он в прошлом мастер спорта по трем видам и что у него полчерепа отсутствует, вместо кости – титановая пластинка. Для наглядности потыкал себя в темечко.
Информация меня поразила. Зачем он мне про отсутствующую кость поведал? Чтобы я при случае не вздумала врача по голове лупить? Да я и не имею таких привычек! Надо ли уверять его в этом, клясться?
Пока я раздумывала, Дмитрий Петрович читал мою историю болезни.
– Сколько времени в гипсе?
– Полгода.
– Безобразие!
– Абсолютно согласна.
– Распустились, голову даю на отсечение!
– Да, качество медицинского обслуживания оставляет желать лучшего. Но при всех условиях вам рисковать головой более не следует.
– При чем здесь обслуживание! У нас тут не мастерская по индпошиву! Это вы распустились!
– Я?!
– Что это? – брезгливо спросил Дмитрий Петрович.
Двумя пальцами, большим и указательным, он захватил кожу на моем многострадальном предплечье и поднял.
– Вообще-то рука, – ответила я, рассматривая свою конечность и не обнаруживая на ней ничего нового.
– А вы что подумали?
– Это! – Дмитрий Петрович потряс в воздухе моей рукой. – Ат-ро-фи-я! Полнейшая атрофия мышц. Вы делали упражнения с больной рукой, когда был гипс? – грозно спросил врач.
– Не… то есть, да! Делала! С ложкой и вилкой.
– О таких не слышал! Подробнее!
– Имею привычку принимать пищу с ложкой или вилкой в руке.
– Не считается! Так и запишем! – Он склонился над моей «историей» и с каким-то зверским удовольствием писал под собственную диктовку.
– Ат-ро-фия мыш-ц пред-пле-чия… Какой стадии?
– Это вы меня спрашиваете?
– Сейчас и узнаем! Вижу недоверие на вашем лице. Представлю доказательства.
Дмитрий Петрович выдвинул ящик стола и достал ручной эспандер, кажется, так называется овальное железное кольцо с пружиной, в центре – полукруглая шкала и стрелка.
– Сжимайте больной рукой, – велел врач. – Что есть силы сжимайте!
Я добросовестно, со всей мочи, до вытаращенных глаз сжала эспандер. Стрелка застыла на цифре «16».
– Теперь видите? – почему-то радостно воскликнул Дмитрий Петрович.
– Что «видите»? В каких единицах измеряется атрофия?
– В килограммах! Глядите на шкалу!
– Иными словами, вы хотите сказать, что больной рукой я могу поднять тяжесть в шестнадцать килограммов? Разве это не великолепно?"
"Дмитрий Петрович уставился на меня, хлопнул глазами, а потом выразительно постучал по лбу – мол, какая глупая особа перед ним сидит. Я нисколько не обиделась на его жест.
