Прибежав со станции, я стала судорожно доставать из комода одежду и бросать е на кровать. Засунула половину назад, решив, что мне не понадобится так много."
"Осень в Хальстатте теплая, зимние вещи я заберу на каникулах, да и в Академии мне должны выдать форму. Затем побежала в кладовую, где стоял позабытый всеми саквояж – он принадлежал к той старой, счастливой жизни, когда у нас еще была полная семья, от которой сейчас остались одни воспоминания.
Ужаснулась – оказалось, бедный старый чемодан, столько лет пылившийся в дальнем углу, облюбовали мыши.
Прогрызли в нем ходы-выходы и устроили шикарную мышиную резиденцию с множеством комнат, кладовыми и общественным туалетом.
– Да что же такое делается! – в сердцах воскликнула я, разглядывая дыры.
Затем выселила мышей, а следы их жизнедеятельности сожгла, с трудом удержавшись от того, чтобы заодно не сжечь и саквояж. Но другого у меня не было, а за оставшееся до телепорта время нового не купить.
Зато старый выглядел так, что мог развалиться в любую секунду.
– А ты-то куда смотрел? – притащив саквояж в свою комнату, накинулась я на Бельгаша.
Белый филин с царственным видом восседал на рогах доисторического оленя, убитого, по непроверенным слухам, нашим доисторическим предком, и взирал на суету в комнате с видом философа-подвижника.
Вернее, неподвижника.
Бельгаш и его любимые рога достались мне по наследству от Тобиаса, моего старшего брата, пропавшего без вести полтора года назад.
Нам сказали, что Тобиас погиб – в одно ужасное утро в дом явились трое господ из Госдепартамента с траурными лицами.
Принесли бумагу с гербом Аранты, в написанное в которой я отказывалась верить до сих пор.
И пусть прошло уже полтора года с исчезновения Тобиаса, а брат так и не появился, но я все еще не верила!..
Тобиас называл своего филина Беляшом, и Бельгашу это категорически не нравилось. Я же стала звать того Белышом, и это тоже не пришлось магической птице по душе.
Во всем остальном жизнь его вполне устраивала – можно было дремать на рогах весь день, а вечером, когда спадала летняя жара, отправляться через распахнутое окно на прогулку.
Обязанностей у него почти не было, потому что писали нам мало и крайне редко. Вот, за лето пришло всего одно письмо из столицы, так что Бельгаш не перетруждался.
Но я всегда считала, что мы держим его не только из-за доставки писем и любви к дикой природе. Он должен был ловить мышей, чем… не занимался!
– Вот, смотри! – в сердцах заявила я филину, подняв повыше испорченный саквояж.
