Вычитала об этих кристаллах в книге по Артефакторике, но не знала всех заклинаний, поэтому пришлось импровизировать и заменять на ходу. А то, что не удалось заменить… – Вздохнула. – В записях у отца много раз упоминалась формула универсального катализатора. Он отказался не таким уж и универсальным, но для этого случая сгодился.
– Кто ваш отец, мисс Саммерс?
Я назвала ему имя, после чего мы снова долгое время шли молча.
– Я слышал о нем, – произнес Даррен Крисвелл. – Кажется, он учился в этой академии, а потом еще здесь преподавал.
Заодно занимался исследовательской работой, и своими публикациями в одно время наделал много шума. В некоторых областях вашему отцу удалось совершить настоящие прорывы, а несколько его заклинания введены в обязательную учебную программу. Они есть и на моих уроках по защите от Драконьей Магии. Но в последние годы о вашем отце ничего не слышно.
Кивнула.
– Вы правы, папа родился и долгое время жил в Хальстатте. Здесь он познакомился с моей мамой, она родом из Южной Провинции.
Но через несколько лет после свадьбы они перебрались в Грно. По словам родителей, они решились на переезд, потому что отцу так было проще заниматься своими исследованиями.
– Над чем он сейчас работает?
Пожала плечами.
– Его давно и бесконечно увлекает Абсолютная магия.
– Слышал о такой, но, признаться, слабо знаком с этой темой.
– Это магия, настолько сильная и универсальная во всех ее проявлениях, что ей нет равных в нашем мире, – отозвалась я. – В теории, по своей мощи она должна превосходить и людскую, и демоническую, и драконью.
– Вот, значит, как! – протянул декан и взглянул на меня заинтересовано.
– Но это всего лишь теория, – вновь пожала я плечами. – Никто и никогда, даже мой отец, в глаза не видел ту самую магию. Папа уже много лет бьется над тем, чтобы в принципе доказать ее существование, а о практике не идет и речи. Раньше отец часто нам о ней рассказывал – но это было очень давно, когда у нас еще существовала семья.
– Что стало с вашей семьей, Брук?
На этот раз вот так с налету ответить ему я не смогла.
И не могла еще довольно долго – целых три бабочки, два цветка и один поворот к нашему общежитию.
Наконец, кое-как вернула себе утраченное равновесие:
– Моей семьи давно нет, господин декан, и в последние годы отец больше ни о чем со мной не говорит. Папа почти не выходит из своей лаборатории, так что я имею слабое понятие, чем он занимается на данный момент и как далеко он в этом продвинулся.
