Он и Трибэ сидели у костра на корточках так близко, что ещё немного – и сами станут дровами. Я попробовал усесться так же. Надо же, и вправду тепло. Даже, можно сказать, жарко. Хороший способ согреться, только ноги с непривычки устают. Вот наши гопники – тем, наверно, удобно. Они, как я заметил, на корточках часами могут заседать.
- Ну отопление в капсуле работает всегда, – ответил я. – Следить за костром всё равно надо, а брать у меня там нечего.
- А пищевые пайки? – вскинулся Трибэ.
- Их там осталось пять штук! – признался я.
– Так что даже если возьмут, я не сильно расстроюсь. Нужно искать местный источник еды…
И мы все трое, не сговариваясь, посмотрели на мясо. Подозрительно тёмное, но на вид такое аппетитное…
Если верить военным, которые вскрывали поверженного мною монстра, физиология местных животных не особо отличалась от нашей. В наличии имелось сердце, которое гоняло кровь. А ещё органы, похожие на почки и печень. И даже было что-то вроде желчного пузыря.
Ну и какой-никакой мозг, само собой.
Однако внутри органы располагались иначе. А в убитой зверюге – так вообще, совсем иначе. К примеру, печень и почки (ну или их аналоги) прятались в переплетении кишок. А сердце обнаружилось ниже желудка. Однако тут надо сказать, что «картофелина» вообще слабо была приспособлена для передвижения.
Эта тварь миллионами лет затачивала стратегию выживания на то, чтобы сидеть в засаде. Поэтому у неё желудок был просто огромный, трёхкамерный.
В первой камере можно было за раз растворить, ни много ни мало, меня самого. А во второй – плескалась какая-то вонючая жидкость, которую Дунай обозвал раствором для бальзамирования.
Так и сказал: видимо, сначала пищу растворяют, потом бальзамируют, а затем медленно переваривают. Мол, этот зверь пару месяцев может в засаде сидеть, не шевелясь и пребывая в каком-то анабиозе. А энергию для жизнедеятельности, вероятно, добывает из того забальзамированного раствора, который поступает в третью камеру желудка.
Поэтому и не нужны «картофелине» ни уши, ни глаза. А зачем? Лежи и жди, когда добыча сама к тебе придёт. Если жертва небольшая – съесть её, и всего делов. А если большая – то хоть кусочек откусить, а потом снова замереть.
Видимо, поэтому самые толстые мышцы и сухожилия были на пасти. Длинные задние лапы и те оказались слабее. Они были слишком энергозатратны для такого организма.
