Они собираются и уходят, — пожал плечами генерал, а затем протянул герцогу планшет с видеосъёмкой.
Там было видно, как имперцы собираются и уходят назад. Как будто домой собрались! Не напрягаются, не бегут, вещи не оставляют.
— Совет уже собран? — уточнил Вильгельм фон Цальм.
— Да, Ваша Светлость.
— Пойдёмте. Это нужно обсудить с остальными. Очень уж странно они себя ведут.
Герцог и генерал добрались до зала совещаний: всего несколько дверей от кабинета фон Цальма.
Там уже собрались все советники и военачальники. Один из них подробно ввёл всех в курс дела и показал съёмку, ведущуюся в реальном времени.
Услышав сводку, один из генералов поднялся и почти закричал:
— Всем в нападение! Немедленно настигнуть! Догнать и порвать! Идеальный шанс. Они сейчас полностью недееспособны…
— Стоять! Ничего не делать! — резко перебил его Вильгельм фон Цальм.
Ему уже хватило сюрпризов от имперцев, а потому он не собирался принимать необдуманных решений.
У герцога всё было продумано до мелочей — он видел дислокацию врага, от этого и отталкивался. А сейчас его планы рушились, точно карточный домик. От нарастающей паники начал дёргаться левый глаз."
"Почему имперцы стали отходить? Конечно, глупости на войне происходят часто, но не в случае с Дмитрием Романовым. Он показал, что не из тех, кто способен на глупости. Он из тех, кто подобным образом организовывает ловушки и заманивает туда врага.
Герцог искренне не понимал, почему он отдал такой приказ. Почему?
Этот вопрос панически прокручивался в голове, но точного ответа Вильгельм фон Цальм для себя не находил.
Где он просчитался? Почему герцог не видит того, что очевидно Дмитрию Романову? Где ловушка? Где подвох?
Выражение лица герцога стало напряжённым. Тревога сковала грудь… и он принял крайне непростое для себя решение:
— Отменить наступление.
Всех советников и аналитиков ко мне. Нам нужно обдумать это дело. Что-то здесь нечисто.
— У нас же все готово! — возразил один из генералов.
— Плевать, — отмахнулся Вильгельм фон Цальм. — Я не хочу из-за одного неверного движения потерять целую армию.
Самое большее, что сейчас бесило герцога — это не приостановление или отмена наступления. А то, что он не мог понять задумку Романова.
