Еще я оценила предсказание Эллисон о том, что меня похитят, потребуют выкуп, но потом убьют, потому что за меня никто и ломаного дукара не даст, а мою отрезанную голову подкинут в сад к нашему мэру.
И последний, прощальный «подарок» перед самым моим отъездом в Академию Хальстатта – то, что меня похоронят заживо столичные драконы.
– Думаю, я все же обойдусь без твоих видений, – сказала ей. – Предпочитаю умереть в полнейшем неведении.
Причина ненависти Эллисон оказалась до невозможности банальна – ее брат-близнец Лейф, который, кстати, не попал в команду Академии Грно, был в меня влюблен, но я так и не ответила на его чувства взаимностью.
Лейф домогался до меня все три года учебы в Академии Грно, Эллисон изводила придирками и предсказаниями одно другого кровожаднее, но я не обращала на Диммеров внимания.
Если честно, в то время мне было не до чужой любви или ненависти – с лихвой хватало проблем и трагедий в нашей семье.
Моя младшая сестра умерла – ее убил собственный магический дар, и мы так и не смогли ничем ей помочь.
Затем пропал мой старший брат, после чего его объявили мертвым заговорщиком.
За несколько лет до этого отец потерял какой-либо интерес к нашей семье. Закрылся в своей лаборатории, где занимался поисками Абсолютной Магии, и отказывался выходить наружу, а мама после трагических событий помешалась от ужаса и горя.
В общем, это были «прекрасные» времена – самое то, чтобы ответить взаимностью на чувства Лейфа Диммера.
Вместо этого я нашла маме лучшую сиделку в Грно, которая должна была также позаботиться и об отце – проследить, чтобы он не умер с голоду в своем подвале, где занимался исследованиями.
После этого я перевелась в столичную академию. Чувствовала, что мой старший брат жив, и собиралась его отыскать.
Так оно и произошло.
Брата я нашла, хотя это далось мне непросто. От Тобиаса я узнала, что в смерти нашей сестры повинен отец. Он ставил над своими детьми эксперименты, надеясь, что мы получим дар Абсолютной Магии.
Но что именно он с нами сделал, Тобиас так и не узнал.
Отца было не спросить – он перестал с нами разговаривать еще несколько лет назад. С момента, когда полностью в нас разочаровался.
Мама пребывала в мире грез – лишь это поддерживало в ней жизнь, – и узнать от нее о прошлом не представлялось никакой возможности. Подобный разговор мог запросто ее убить, и я не собиралась этого допускать.
Ясно было лишь одно: эксперименты отца провалились. Присси, моя младшая сестра, лишись по их вине жизни.
