Это я должна выйти в нормальной физической и магической форме в финал, после чего взять главный приз и принести его Эрата Фар Аренте. Именно для этого и были все эти «танцы» с папками.
И даже если я не захочу ничего отдавать, то они найдут способ, как у меня это отобрать.
Сухо с нами попрощавшись, Моллен покинул кабинет. Ушел, а мы остались, и даже Кова не спешил возвращаться и нарушать наше уединение.
Первым не выдержал Адриан. С брезгливым видом уставился на гору папок, после чего заявил, что пора с ними что-то решать.
– Сделай то, что должен, – кивнул Шоур. – Ты же капитан. Поверь, команда тебя одобрит.
– Я считаю, что Моллен спятил вместе со своими аналитиками, – подал голос Семен. – Но все же думаю, что окончательный голос за Брук.
Парни дружно повернули головы и уставились на меня.
– Думаете, что сейчас я скажу: «О, давайте проиграем всем командам Мисталя, как и было завещано в верхней папке? А потом, испугавшись, сбежим еще и от драконов? А то мало ли, вдруг они нас покалечат, а судьи не остановят бой?».
Ничего подобного! Завтра мы выйдем на арену и будем биться до последней капли крови и до последнего дракона Элефсины! И мы еще посмотрим, кто из нас уползет с арены, а кто останется стоять на ней победителем.
Парни загудели, соглашаясь с моими словами. Затем по рукам Адриана потекла Драконья магия, на столешнице Ковы вспыхнул небольшой пожар, после чего от проделанной колоссальной работы Даррена вместе с аналитиками Эрата Фар Аренты осталась лишь горстка пепла.
Которую я взяла и развеяла.
– Так-то лучше! – кивнул Семен.
– Правильное решение, дракон! – одобрительно произнес Шоур.
Я была полностью с ними согласна.
И даже с тем, что половину обратного пути Шоур нес меня на руках, потому что, когда я встала, стены почему-то покачнулись. Затем они начали клониться вправо, а пол стремительно приближаться.
Я охнула, Даллис встревоженно завозилась. Мне показалось, что она рвалась наружу, решив мне помочь, но… Было еще слишком рано для нашего полного слияния, и столкновение с полом казалось неминуемым.
Но Шоур не позволил мне упасть. Подхватил на руки, заявив недовольным голосом, что впредь я не должна себя доводить до подобного состояния.
Никогда.
Поэтому он отнесет меня в кровать, где я и пробуду ровно до завтрашнего утра без каких-либо вариантов оттуда выбраться. Но если ему что-то не понравится в моем поведении, то он будет пребывать в этой кровати рядом со мной.
Следить, чтобы я хорошенько отдохнула.
