– Может, письмо не от ректора, а от кого-нибудь из драконов Элефсины?
– Уверена, – отозвалась я. – Это не ловушка. Письмо написал именно Моллен.
Потому что о нашей размолвке с Дарреном и о том, что запрещенное братство готово вернуть мне бывшего возлюбленного лишь по щелчку пальца – в обмен на одну «ма-а-аленькую услугу» с моей стороны, – знали только в Эрата Фар Аренте.
А вот то, что им меня не заставить, пока еще знала только я.
Но скоро узнают и они.
Правда, сперва мы собирались выяснить, что такого срочного собирался сообщить Моллен, раз уж ектор захотел со мной встретиться, поэтому очень скоро снова распахнули тайный ход.
О том, что дело было крайне важным, говорил еще и тот факт, что Моллен все-таки нас дождался, хотя из Элефсины мы вернулись довольно поздно. Задержались у Дунканов, и письмо пролежало в моей комнате несколько часов.
Следовательно, ожидая моего появления, Моллен провел в летней резиденции как минимум столько же. Когда мы явились, он негромко беседовал с Ковой, но, завидев нас, оба поднялись на ноги и поклонились.
На лицо распорядителя набежала тень, когда тот заметил Адриана, но нари быстро взял себя в руки, изобразив вполне любезную улыбку.
На это я подумала, что Кова далеко не прост.
Скорее всего, он тоже имеет отношение к сопротивлению, правда, уже здесь, в Даргеше. Не зря же эти двое… нашли друг друга.
Уверена, им было что обсудить и чем поделиться.
К тому же в пользу моих размышлений говорило и то, что нари рьяно принялись мне помогать, и я подозревала, что тут не обошлось без подсказки со стороны Эрата Фар Аренты.
Но, как бы там ни оказалось, ни с одним из них мне было не по пути.
Если только совсем немного – наши дороги шли параллельно на Большом Турнире, но после того, как все закончится, я надеялась, что они разойдутся уже навсегда.
Не могло идти и речи о том, чтобы оказать сомнительную услугу Эрата Фар Аренте. Но если Моллен решил нам помочь – не мне лично, а собственной команде академии, которой он руководил, – ну что же, в добрый путь, мы будем этому только рады!
Вскоре Кова покинул кабинет, и мы остались впятером.
– Рассаживайтесь, молодые люди! Разговор будет серьезным, – с недовольным видом произнес Моллен. Голос его прозвучал осуждающе, и уже скоро он высказал то, что у него на душе: – Ты пришла не одна, Брук!
– Конечно же, я не пришла одна, – пожала я плечами. – А разве могло быть иначе? Мне нечего скрывать от своей команды.
