Думаю, не нужно упоминать, что температура воды всего на пару градусов превышала точку замерзания.
Внезапно в бассейне стало на десять градусов холоднее.
– Черт бы их побрал. Зачем?
– В основном, в качестве наказания. За неподобающее поведение. Неуместные мысли, в которых они нас подозревали. В моем случае их подозрения были оправданы.
Я не улыбнулся. Принс пел о том, что его бросили в таком холодном мире.
– Это было частью нашей реабилитации. Чтобы заглушить нежелательные порывы. Убить наше желание. Уничтожить влечение и любовь, которые мы могли бы однажды подарить кому-то, кто тоже будет предпочитать мальчиков.
– Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, в глубине его зеленых глаз плескалась боль. – Вместо этого они убили всю нашу любовь к самим себе. Стыд. Вина… Они манипулировали этими чувствами ничуть не хуже кулаков и дубинок. Буквально топили нас в них с каждой поездкой на берег озера.
Я стиснул зубы. Побои. Испытания ледяной водой. За сотни миль от дома. Мне этого не понять.
Меня ужасно злило, что ему пришлось такое вынести.
Холден заметил мою реакцию и снова посмотрел на небо.
– Я порчу тебе купание.
– Вовсе нет.
– И ты хороший человек, Ривер Уитмор. – Он перевернулся на живот, по-видимому, не обращая внимания на то, что его дорогая одежда испачкалась и намокла. Он провел пальцами по воде. – Это очень плохо, правда. Но чувство приятное.
В уголках моих глаз собрались слезы. Я погрузился в воду, чтобы смыть их, и вынырнул перед Холденом, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.
Мое сердце бешено колотилось в груди, но алкоголь разогнал мысли, так что они не могли нести свою обычную чушь. Ничто не руководило мной, кроме инстинкта. Наши взгляды встретились, моя рука медленно поднялась, словно по собственной воле, отдельно от тела, и обхватила подбородок Холдена. Сначала неуверенно я скользнул ладонью дальше, погладил по щеке, оставляя капельки воды на гладкой коже.
– Меня бесит, что они сделали это с тобой, – произнес я хрипло, горло перехватило.
– Я бы убил их… любого, кто попытается сделать это снова…
Слова сами собой срывались с пьяного языка. У Холдена округлились глаза, и в них снова появилось потрясенное выражение. Словно никто не заступался за него раньше, желая именно защитить, а не проехаться по сердцу в конечном счете.
Кровь гулко стучала в ушах, я обвел большим пальцем линию его подбородка, почувствовал ямочку, а затем скользнул подушечкой по влажным губам.
