Как и подозревал, смерть Нэнси разбила семью Уитморов на куски, и Риверу оставалось лишь собирать и держать осколки вместе.
Если бы я остался, то лишь усугубил бы его бремя. И до сих пор могу…
– Пойдем, – произнес я, поднимаясь со стула и бросая на стол банкноту в двадцать евро. – Тебе стоит увидеть в Париже больше, чем этот угол улицы. Поведу тебя по своему ежедневному маршруту. Это был завтрак.
– Сейчас час дня.
– Не будь ханжой. Это не сексуально.
Он нахмурился еще сильнее, и я увидел, как его мысли вернулись к моему гостиничному номеру и моей кем-то занятой кровати.
Я двинулся вперед, отвлекая его и заставляя поспешить следом.
– Куда мы направляемся? – поинтересовался он.
– В церковь.
Я поймал такси, и мы поехали в центр Парижа, на Сите – небольшой остров посреди Сены, где располагался собор Парижской Богоматери. Мы вышли из такси, перешли по пешеходному мосту на площадь и направились внутрь собора.
Оказавшись в прохладном зале, Ривер обвел взглядом сводчатые потолки, альковы со статуями, алтари и столы, уставленные маленькими свечками.
Некоторые горели, некоторые ждали своего часа.
– Ты каждый день сюда приходишь? – тихо спросил Ривер.
Я кивнул.
– Как и ты, я тоже в шоке, что меня не поражает молнией каждый раз, когда я переступаю порог. Но по моему опыту, у Бога всегда было извращенное чувство юмора.
– Зачем приходишь?
– Зажигаю свечу за твою маму. И за Беатрис. За тетю и дядю. Временами за тебя.
Когда чувствую особенную храбрость и не боюсь быть покаранным за свое лицемерие.
"
"Мы подошли к столу со свечами. Я бросил купюру в пятьдесят евро в ящик для подаяний и взял одну из деревянных палочек. Поднес ее к уже зажженной свече и зажег новую. Я почувствовал на себе взгляд Ривера, синий, проникновенный и нежный.
– А что насчет тебя? – спросил Ривер.
– Свечи за себя не зажигают. Они своего рода молитва за кого-то другого.
Ривер кивнул, перенес огонек с одной свечи на другую, а затем задул палочку. Он с лаской смотрел мне прямо в глаза, пока приглушенные голоса и шаги других посетителей не растворились в темноте собора.
Странное ощущение пронзило меня, я был тронут жестом Ривера и одновременно отчаянно хотел его. В этом и заключалась проблема Ривера Уитмора – он был для меня в высшей степени привлекателен как физически, так и духовно. И вместо того чтобы разделить желания любить и трахнуть его, они переплелись и слились воедино, удвоив мое жалкое отчаяние.
– Пойдем, – хрипло буркнул я. – Хочу еще кое-что тебе показать.
