– Думаешь, он идет надрать мне задницу?
– Как только узнаешь его получше, поймешь, что это большой плюшевый мишка. – Затем ее улыбка погасла. – Хотя я бы не исключала такого варианта…
Я фыркнул от смеха, разглядывая татуировки на руках Ронана.
– Привет, – сказал Ронан, кивнув Вайолет. – Мне нужно поговорить с Уитмором. Наедине.
– Конечно. – Вайолет поцеловала меня в щеку. – Скоро увидимся, Ривер. И скажи маме, что я о ней думаю. Всегда.
– Обязательно, – хрипло ответил я, затем повернулся к Ронану.
– Что случилось?
– Я насчет Холдена.
– Я догадался. Что с ним? Он в порядке?
– В полном беспорядке. Он бы уже свалил в Париж или черт его знает куда еще, если бы не ждал деньги. Потом он исчезнет."
"– Вот так просто? Не попрощавшись? – Я стиснул зубы, чтобы не показать, как сильно меня это ранило.
– Он сказал, что попрощался с тобой в больнице.
– Это, мать твою, не считается!
Ронан наклонился ближе.
– Послушай. Я его знаю. Ему нужна… помощь. Или не знаю что. Ему нужен ты.
Я с трудом сглотнул.
– Он мне тоже нужен. Так же сильно.
– Тогда покажи ему.
– Как? Он не хочет со мной разговаривать. Не отвечает на звонки, а у меня мама больна. Я не могу часами торчать на чертовом крыльце Холдена… – Я взъерошил рукой волосы, от разочарования голос охрип. – Я готов сделать все, что ему нужно, но… черт. На мою жизнь вот-вот свалится бомба.
Ронан задумчиво поскреб заросшую щетиной щеку.
– Рядом с Утесами есть парковка с хозяйственной постройкой. Ничего примечательного.
Поезжай туда сегодня в четыре часа и старайся не высовываться.
– Приятель, у меня нет времени на всякую чушь типа шпионских игр…
– Ты хочешь его видеть или нет? – оборвал меня Ронан. – Будь там. Я позабочусь об остальном.
До последнего звонка часы ползли со скоростью улитки. Оставалось еще шесть дней учебы, но с меня хватит. У меня не было ни малейшего желания проводить время на потерявших важность занятиях, вместо того чтобы быть с мамой. Ее родители умерли, когда она была маленькой, но с других городов стекались родственники – тети, дяди и двоюродные братья и сестры.
Они сновали по дому, покупали продукты, готовили еду, убирали или просто общались с мамой.
Когда я вернулся в тот день домой, с мамой были только Амелия и папа, а Дазия командовала всеми остальными. Хозяйская спальня стала центром дома, все вещи притягивались к ней – мои книги, куклы Амелии, папины газеты, которые он все еще пытался читать.
