Но если с Ривером что-нибудь случится…
Если что-то случится с Ривером, это будет моя вина.
К счастью, Джерри перестал пытаться разговорить меня и принялся листать журналы. Прошли часы, казавшиеся годами, и наконец доктор Стэнсфилд вернулся.
– Хорошие новости, – сообщил он. – МРТ показало, что кровоизлияние в мозг остановлено. Отек минимальный. Мы продолжим за ним наблюдать, но на данный момент, похоже, операция не требуется.
Я вцепился в край сиденья, слезы облегчения и раскаяния обожгли глаза.
Прости меня, Ривер.
Мне очень жаль…
Лицо Джерри исказилось, и он приложил руку к груди.
– Боже мой… Хвала Господу! Спасибо. Огромное спасибо.
– Мы не исключили всех возможных осложнений. Головные боли, головокружение, возможно, онемение или ухудшение координации с одной стороны.
У Джерри округлились глаза.
– Он футболист. Квотербек. Один из лучших. Этой осенью его ждет Университет Алабамы…
Доктор Стэнсфилд поднял ладонь.
– Еще слишком рано судить о степени повреждений, но МРТ вселяет оптимизм.
– Я хочу увидеть своего сына.
Доктор кивнул.
– Обычно мы пускаем только родственников, но если вы не против, мистер Уитмор, можете оба пройти на несколько минут.
Джерри похлопал меня по руке.
– Все в порядке.
Стэнсфилд провел нас в помещение в форме подковы. В центре были установлены посты медсестер, а по периметру располагались палаты. Мы вошли в палату номер три. Ривер неподвижно лежал на кровати. На стенах пищали приборы, отслеживавшие его пульс и уровень кислорода. От правой руки тянулись капельницы; левая была на перевязи, забинтованная от кисти до локтя.
Рану на его лбу зашили и закрыли белой марлей, к носу вели трубки с кислородом.
Джерри резко втянул воздух, и доктор Стэнсфилд мягко улыбнулся.
– Я дам вам несколько минут.
Он ушел, а Джерри медленно, осторожно приблизился к сыну, как будто боялся пошевелиться или заговорить слишком громко. Я попятился назад, пока не уперся ногами в скамейку, встроенную в окно. Я тяжело сел, позади меня небо расцвечивали первые лучи рассвета.
– Эй, Ривер.
Как ты, сынок? – Он взял Ривера за вялую правую руку. – Ты поправишься. Я знаю. Ты очень сильный… – Он уткнулся лбом в руку сына и зарыдал. – О, мой мальчик…
Желудок скрутило; меня бы вырвало, если бы в нем что-нибудь осталось.
Джерри посидел с Ривером несколько минут, потом взял себя в руки. Вытер глаза и повернулся ко мне.
– Я должен позвонить другу семьи, который остановился у нас. Нужно сообщить, что с ним все будет хорошо. Его мама очень волнуется.
