– И я попытаюсь, – пел Миллер, его глубокий тембр голоса наполнял воздух над притихшими слушателями, – тебя излечить.
Повисла короткая тишина, а затем толпа разразилась громовыми возгласами, каких я еще никогда не слышал. Версия песни Миллера тоже не походила ни на что, что я когда-либо слышал, как будто он пел именно для меня. Для нас.
Потому что это наша песня.
Под прикрытием аплодисментов я отпустил руку Холдена и потянул за манжету его пальто.
– Пойдем.
Я ушел, не оглядываясь, но услышал сзади шаги Холдена.
В голове звенели тревожные колокольчики, но они потонули в бешеном биении моего сердца, которое, казалось, пыталось вырваться из своей тюрьмы, как тогда, в бассейне. Только на этот раз я был трезв как стеклышко. Никаких оправданий.
Я толкнул дверь рядом со зрительным залом – задняя часть оркестровой комнаты, где хранились инструменты. В полумраке вырисовывались огромные бас-барабаны, а вдоль стен выстроились остальные ударные всех видов и размеров.
Холден последовал за мной и закрыл за собой дверь.
– Ну, здравствуй, друг.
– Я подал заявление в колледж, – сообщил я, когда он подошел ко мне в темноте. – Этим летом я уезжаю в Техас или, может быть, в Алабаму.
– Устанавливаешь правила, да? – протянул Холден, хотя его голос был хриплым и в нем сквозила нервозность.
Я с трудом сглотнул.
– Ничего не изменилось. Ничего не может измениться.
– Я же говорил тебе, – сказал Холден, теперь стоя передо мной. – Я никогда ни о чем не буду тебя просить. Мне нечего тебе дать.
Кроме этого.
Я хотел сказать ему, что это неправда, что это мне нечего ему предложить. Я не должен был приводить нас сюда. Мне следовало бы уйти, но его проклятый голос, его запах, его присутствие просто ошеломили меня. Руки чесались прикоснуться к нему, схватить и…
Поцеловать его?
Мой первый поцелуй с парнем. Казалось, я ждал этого всю жизнь, и все же этот момент надвигался на меня подобно несущемуся поезду.
– Хватит думать, Ривер, – прошептал Холден. – Мы здесь. Сейчас. – Он наклонился.
– Что ты собираешься делать?
Глава 11. Холден
Ривер ответил на мой вопрос, схватив меня за края пальто и притянув к себе.
Наши лица разделяли лишь несколько дюймов, наши тела были прижаты друг к другу, застывшие и напряженные. Мы зависли в этом мгновении, между нами разгорался пожар и искрилось электричество, а я с отчаянной жаждой впитывал в себя образ Ривера. Господи, его приоткрытые губы искушали. Я ждал его поцелуя – его первого настоящего поцелуя.
