В дочки ему она, конечно, не годилась, а вот в сестренки – в самый раз.
Сейчас ей было уже шестнадцать, из гадкого длинноногого и длинношеего утенка она вдруг в одночасье превратилась в прелестную барышню с округлыми, очень женскими формами и кокетливым взглядом, бросаемым из-под опущенных ресниц. Этот взгляд, очень взрослый и очень женский, Вася привык различать на фронте. Взгляд был призывным, в этом он уж точно не ошибался. Иринка смотрела на него как на мужчину, а это в его планы точно не входило. Для него она была хоть и чужим, но все-таки ребенком.
Так что хорошо, что ему пришлось уехать из Ленинграда, очень хорошо.
То, что его не посадили, а всего лишь сослали, несомненно, было заслугой его недавнего пациента, майора НКВД. На третий день после ареста он вошел в кабинет, где находился к тому моменту уже полуживой Василий, сухо приказал выйти избивавшему его капитану и сухо, коротко, не глядя в глаза, сообщил, что Истомина высылают из Ленинграда и отправляют врачом в сельскую больницу.
Село Константиновское, Погореловский сельсовет, Вологодская область.
– Больше ничего не могу сделать, – морщась от дыма своей же папиросы, сказал майор. – Я, конечно, ваш должник, Василий Николаевич, если бы не вы, загнулся бы я от своей язвы, но не могу. И так собой рискую, вы уж поверьте.
– Я верю, – разбитым в кровь ртом ответил Василий. – Спасибо и на том. А деревня – что ж, в деревне тоже люди живут. Хорошо, что врачевать разрешаете.
На сборы ему дали всего один день. И вот, неловко чмокнув Веру куда-то в край уха, он, не оглядываясь, ушел из родного дома, на вокзале сел в вагон и теперь, сидя в брюхе раскормленного поезда-удава, ехал к своей новой жизни.
До цугундера Истомина довела любовь к порядку. Педант и чистюля он был неимоверный, поэтому раз в месяц обязательно наводил порядок в своем рабочем столе, в котором и до этого все лежало строго на своих местах."
"Тем не менее в промежутке между операциями Василий вытряхнул все из ящика стола, протер сам ящик влажной тряпочкой, постелил свежую газету, убрал все вещи, проследив, чтобы они лежали в нужном ему порядке, старую газету затолкал в мусорное ведро и снова ушел в операционную.
Газета в ведре и стала поводом для доноса. Раскладывая ее на дне ящика, а затем выкидывая, Василий совершенно не подумал о том, что передовица номера посвящена товарищу Сталину и снабжена его же фотографией. За то, что он выкинул в помойку изображение великого вождя, его и арестовали.
