А тебе, – повернулся он к первому монаху, – следовало бы знать, как я воздаю за ложь.
И отдал лживого монаха в руки палача.
Говорили о Дракуле, что он справедлив, но суров."
"Приезжали в Валашскую землю послы из разных земель, от разных государей. Среди прочих приехал к нему из Италийской земли посол Флорентийской республики. Понравился тот посол Дракуле своей рассудительностью и умом. Еще понравился тем, что внимательно слушал государя и записывал его слова в особую книжицу. Понимал итальянец, что многому может научиться у молодого правителя.
Звали того посла Никколо Макиавелли.
Говорили о Дракуле, что он справедлив, но суров.
При свете дня его подданные старались не попадаться на глаза правителю, чтобы не коснулась их его суровая справедливость. Ночью же они запирали двери и окна, не выходили на улицу без крайней надобности, потому что знали: едва зайдет солнце, как на смену суровому Дракуле приходит другой владыка, еще более беспощадный.
По ночам на улицах Тырговиште хозяйничал вампир.
Утром нередко находили на городской площади или в темном проулке мертвецов с прокушенной шеей, мертвецов с белым, как мел, лицом.
Это были либо странники, ничего не знающие о вампире, либо те, кто вышел на улицу по легкомыслию или же по крайней необходимости.
Мертвецов этих не хоронили по христианскому обряду. Им отрубали голову, протыкали грудь осиновым колом, а затем опускали гроб в речные воды. По старинному поверью, только так можно хоронить тех, кого убил вампир. Если же этого не сделать – на следующую ночь мертвец оживет и сам станет вампиром.
Жители города знали, что вампир – умерший брат правителя, и так велик был страх перед Дракулой, что никто не смел просить у него помощи от ночной напасти.
Как-то единственный сын одного богатого горожанина вернулся на родину из дальней поездки. Когда он подъехал к городским воротам, уже стемнело. Он спешился и пошел к дому своего отца, удивляясь, что улицы города совершенно безлюдны.
«Неужели чума опустошила мой город? – думал молодой человек, проходя по узкому переулку возле городской стены.
– Или жестокие враги вырезали жителей?»
Беспокоясь о своих близких, он торопливо шел вперед и не оглядывался. Поэтому не заметил он тени, которая скользила по его пятам. Он уже подходил к крыльцу отцовского дома, когда эта тень метнулась вперед и острые зубы вонзились в горло.
Утром слуга открыл двери и увидел на пороге тело молодого господина. Горло его было прокушено, лицо бело, как дорогое голландское полотно.
