Осмотрев место преступления, Кутилин высказал предположение, что в дом через открытое окно проник какой-то дикий зверь, который загрыз хозяина и горничную, хозяйку же уволок в свое логово. Как ни невероятно звучит такое объяснение, пока это единственная версия следствия. Тем более что среди местного населения издавна ходят слухи об обитающем в лесах огромном волке. В настоящее время усиленный наряд полиции, присланный из Выборга, прочесывает окрестные леса в поисках кровожадного чудовища. Мы будем сообщать нашим читателям о всяких новостях по этому загадочному делу…»
– Ну и как – нашли этого зверя? – поинтересовался Малашкин, возвращая старику газетную вырезку.
– Нет, конечно! – краевед развел руками. – Искали больше месяца, но не нашли никаких следов ни зверя, ни молодой женщины.
– А что потом было с этим домом?"
"– Примерно через год после трагедии объявился наследник – родной брат пропавшей жены Саланайнена. Он предъявил законно оформленное завещание, по которому покойный торговец оставил ему в наследство этот дом.
Поскольку дом считался проклятым, никто из родственников Саланайнена на него не претендовал, и венгр поселился в этом доме со своей женой. Впрочем, жену эту никто не видел. Новые хозяева жили затворниками, никуда не выходили и никого у себя не принимали. Так продолжалось более двух лет… – Старик замолчал, глядя прямо перед собой.
– И что же случилось потом? – напомнил Малашкин о своем существовании.
– Потом… потом в наши места приехал с гастролями знаменитый румынский цирк Петра Малинеску.
Акробаты, дрессированные животные, танцовщица на проволоке… сам хозяин – знаменитый фокусник…
Старик достал из своей папки пожелтевшую программку, на обложке усатый брюнет в чалме размахивал волшебной палочкой.
– Цирк дал несколько представлений в Гельсингфорсе, еще два – в Выборге. На второе представление пришел тот самый венгр, который жил в интересующем вас доме. То, что он пришел в цирк, само по себе было необычно – ведь он до того вообще никуда не выходил.
А тут он к тому же привел свою жену, которую до этого дня вообще никто не видел. Женщина была в густой вуали, но жена аптекаря, которая на представлении сидела рядом с ней, утверждала потом, что венгерка один раз приподняла вуаль и что она была как две капли воды похожа на пропавшую жену Саланайнена. Только бледна, как полотно.
После представления венгры подошли к хозяину цирка и о чем-то разговаривали с ним на неизвестном языке – то ли венгерском, то ли румынском.
