В данном случае он не понимал, что за петрушка творится в поселковой больнице. Начать с того, что из морга исчез труп потерпевшего Орлана Н. Г. Вот вечером был, а наутро исчез. И ничего нельзя было добиться от пьяницы-санитара, тот только тряс головой и бормотал какую-то чушь по поводу живых трупов. И все крестился и порывался бежать в церковь за святой водицей.
Начальник сгоряча распорядился запереть Кондрата в камере – пускай там проспится. Но Кондрат не спал, а только трясся и подвывал, как собака по покойнику.
Когда же он стал биться головой о стену, дежурный испугался и позвонил в больницу, чтобы прислали кого-нибудь сделать Кондрату успокоительный укол.
В больнице, однако, сказали, что послать у них некого, один врач на обходе, второй на дежурстве, а хирург уехал в Скотное. В результате Кондрат так надоел всем своими завываниями, что начальство распорядилось его выпустить. На пороге санитар истово перекрестился, но, по наблюдению Михалыча, побежал не в церковь, а к бабке Леокадии, чтобы разжиться у нее лечебным самогоном.
Чуть только перевели дух, стряслась новая беда. Из больницы позвонили, что у них умерла кладовщица Васильевна. Умерла скоропостижно, никто не видел как. Нашел ее утром электрик Федор. Со страху чуть богу душу не отдал. Лежит, говорит, вся бледная, синюшная, кожа да кости. И вроде не такая старая была тетка, и в теле, на здоровье не жаловалась, а вид такой, будто год тяжело проболела, ничего от нее не осталось.
– Езжай, Михалыч, – вздохнул начальник, – погляди там, как и что.
Эта Васильевна та еще была пройда, ведьма каких мало и вороватая к тому же. У меня жалоб на нее полный ящик – то у больного часы пропали, то кошелек. В прошлый раз, когда двоих после аварии привезли, серьгу у женщины уперла с изумрудом! А вторую не успела…Та потом, при выписке, по-хорошему просила – отдайте, я заплачу, это о маме память! Нет, ни за что не призналась, хотя зачем ей одна серьга? Так, может, ей кто-нибудь помог на тот свет отправиться? Опять же труп исчез… Вот куда он делся, скажи на милость?"
"– А может, он живой оказался, проснулся ночью да и домой почапал? – ввязался в разговор неугомонный Виталик.
– Значится, мне такая видится картина происшествия: он очухался в морге, захотел уйти, а тут осознал, что совсем голый, да и пошел в кладовую за одеждой. А там Васильевна. Ну, он ее и…
– Да молчи ты, балабол! – досадливо поморщился Михалыч. – Не такая была Васильевна тетка, чтобы вот так просто перед полуживым доходягой спасовать.
