Ветер крепчал – вон как мотаются сосны, растущие вдоль дороги. Да еще и дождь пошел, его косые струи ударялись в переднее стекло несчастного «Пежо». Лиза представила, как она будет долго ехать по проселку, разбрызгивая лужи, как с трудом загонит машину во двор, как пойдет по заросшей сорняками дорожке к дому, спотыкаясь и безуспешно пытаясь закрыться от ветра и дождя. И во что превратятся ее новые сапоги? И во что превратится она сама?
И какая награда ждет ее в том доме на холме? Да если честно, то никакой.
Может быть, там ждет ее уютный огонь очага? Камин с расстеленной перед ним шкурой белого медведя (так и быть, можно синтетической)? Горячее вино с пряностями, из кухни пахнет жареным мясом и выпечкой… И сильный мужчина, который встретит ее на пороге и на руках внесет в дом…
Ага, размечталась!
Ни тепла, ни заботы, ни тем более любви человек, который живет в том доме, предоставить ей и не подумает. Не захочет, а скорее всего просто не может. Нет у него запасов любви и нежности, он никого не любит, даже себя.
Далее следовал неизбежный вопрос: за каким тогда чертом она едет к Никите сквозь ветер и дождь? Она задает себе этот вопрос уже почти месяц, с тех самых пор как Никита поселился здесь. И только сегодня Лиза нашла в себе силы ответить на него честно: она это делает по глупости.
Сначала ей было Никиту жалко – он так одинок, его все бросили, она не может поступить как все, заколотить последний гвоздь в крышку его гроба.
Она должна ему помочь, поддержать в трудную минуту, уговорить вернуться к нормальной жизни. У него тяжелый период в жизни, кто-то должен быть с ним рядом. Она поможет ему, вытащит его из депрессии, вдохнет в него живительную струю. И они начнут новую жизнь, в конце концов, ему еще нет сорока, а ей и вовсе двадцать девять лет, сейчас для женщины это не возраст.
После того как она побывала в этом доме, ее решимости заметно поубавилось.
Дом был большой и пустой, в нем давно никто не жил.
А те, кто жил в нем раньше, не оставили после себя ничего, кроме небольшого количества старой мебели. Ни картинки на стенах, ни детского рисунка, ни отметин о росте на косяке старой рассохшейся двери. Стоял дом на холме уединенно, соседей не было. Дорога была не слишком крутой, но совершенно запущенной, Лиза и прошлые разы с трудом добиралась до ворот, а нынче дорогу наверняка размыло.
Снова накатило раздражение.
