Из-за этой тишины путники, разговаривая, невольно понижали голос, будто боялись разбудить какое-то дремлющее в болоте зло.
– Долго еще идти? – проговорила Тоня.
Иваныч остановился, опираясь на слегу, прислушался к каким-то отдаленным звукам и только после этого ответил:
– Мы прошли пока лишь четыре километра. Судя по карте, до деревни всего семь… так что сама считай!
– Только четыре? – огорчилась Тоня. – А мне кажется, что все десять…
– На болоте всегда так! – И Иваныч продолжил путь.
Прошел еще час, и впереди показался пологий холм, на котором виднелись невысокие корявые деревья и прячущиеся среди них полуразвалившиеся избушки.
– Пришли! – проговорил Иваныч, опершись на слегу и повернувшись к спутникам.
В голосе его звучала не столько радость, сколько усталость и настороженность.
Они прошли последние метры болота и наконец ступили на твердую землю. От края болота начиналась едва заметная тропа, поднимающаяся на холм. По этой тропе они прошли метров двадцать, и наконец вся деревня открылась перед их глазами.
Впрочем, это трудно было назвать деревней.
Даже в лучшие времена это было жалкое поселение, насчитывающее не больше десятка вросших в землю приземистых избушек. Сейчас же все эти избы развалились почти до основания, кровли из дранки и соломы сгнили, сквозь них проросли деревья. Правда, в центре деревни сохранилась маленькая часовня. Ее крутая крыша была почти цела, только крест свалился и лежал рядом, в густой траве.
– Интересно, почему жители покинули эту деревню? – проговорила Тоня, оглядываясь по сторонам.
– Гораздо интереснее, зачем они здесь вообще поселились! – отозвался Иваныч.
– Вряд ли мы тут найдем что-то стоящее! – разочарованно протянул Шурик.
– Не говори раньше времени! – возразил Иваныч. – Кое-что могло уцелеть. Во всяком случае, здесь никто до нас не был, так что ничего не растащили…
– Да тут наверняка и тащить-то было нечего!
– Не спеши! Часовня есть – а это уже хорошо: там могли сохраниться иконы…
Однако, прежде чем осмотреть часовню, Иваныч заглянул в ближнюю избу.
Внутри нее пахло сыростью, плесенью, запустением и еще чем-то странным и неприятным. Большую часть избы занимала печка. Она неплохо сохранилась, и даже местами проглядывала старая побелка. Впрочем, по белой поверхности тут и там были разбросаны какие-то темные пятна. В одном месте пятно было странно знакомой формы – темный овал, а от него отходят пять неровных полос, одна чуть в стороне от других.
