Лампочка на мгновение вспыхнула ярче прежнего и тут же погасла.
Подвал погрузился в тяжелую свинцовую темноту, в которой светились только глаза страшного существа. Васильевна еще успела удивиться: при свете его глаза казались угольно-черными, в темноте же они светились…
Он смотрел на противную визжащую тетку и чувствовал что-то странное. Казалось бы, она не должна вызывать ничего, кроме омерзения, но в то же время она его притягивала, он чувствовал, что она может утолить его голод. И еще… еще он не мог отвести взгляд от жилки, бьющейся на ее дряблой желтоватой шее.
А голод стал просто невыносимым. И вдруг, сам не понимая, что с ним происходит, он впился зубами в ее шею.
Васильевна издала резкий пронзительный звук, затем странно закашлялась, закудахтала, как зарезанная курица, и обмякла в его руках.
А он жадно пил темную, чуть солоноватую кровь.
Кровь у старой кладовщицы была невкусная, какая-то затхлая, но все равно она утоляла мучивший его зверский голод, наполняла тело силой и энергией.
Он пил долго, жадно, и когда почувствовал, что насытился – кладовщица превратилась в пустой, легкий бурдюк, в чехол от человека. Он с омерзением отбросил ее и огляделся.
Это было удачное место: здесь хранилась одежда больных, и ему удалось без труда подобрать что-то по своему размеру. Одевшись, он вспомнил, что для существования в мире живых людей нужны деньги – и взял все, что сумела найти по карманам Васильевна.
Затем он сыто рыгнул и покинул подвал, а на улицу вышел через маленькую неприметную дверку.
На улице было хорошо – темно и тихо. Правда, кое-где горели фонари, но он их благополучно обходил.
Ноги сами несли его куда-то.
Он шел по безлюдной поселковой улице, принюхиваясь к струящимся со всех сторон запахам.
Странно, раньше он не представлял, как много вокруг разных запахов, в лучшем случае различал десяток-другой: запах кофе, корицы, ванили, еще кое-каких пряностей, духи знакомых женщин, запах бензина, запахи цветов, зимние запахи мандаринов и хвои.
Сейчас же он чувствовал и различал сотни запахов. Свой запах был у каждого предмета, у каждой вещи, у каждого живого существа. Больше того, свои запахи были у чувств и мыслей. Так, перед тем как умерла та противная женщина в подвале, он почувствовал резкий и жгучий запах ее страха, а потом – запах смерти, тяжелый и тусклый, как могильная земля…
Сейчас он почувствовал запах живого существа, агрессивный и самоуверенный.
