Эта рукоятка не обожгла ее, но в руку влилось живое тепло, заструилось по жилам, разорвало опутавшую ее липкую паутину подчинения.
У человека не должно быть хозяина! Человек должен сам решать, как поступать, должен сам решать, что хорошо и что плохо!
Тепло кинжала придало Лизе силы, помогло ей справиться со страхом.
Она вынула кинжал из кармана.
Лезвие ярко сияло, и это сияние озарило темное мрачное помещение.
Древнее существо попятилось, отползло к подвальной двери, заслонив лицо рукой от света.
– Что это? – зашипело оно со страхом и ненавистью.
– Откуда это у тебя?
– Что, дядюшка, кажется, ты удивлен? – насмешливо проговорила Лиза. – А ведь тебе должна быть знакома эта вещица! Ты ведь только что говорил о голосе крови, о семейных ценностях, а этот кинжал – фамильная вещь! Узнаешь? Вижу, что узнаешь!
– Убери его! – прошипело существо. – Убери сейчас же!
– И не подумаю! И что ты мне можешь сделать?
Существо молчало, и Лизе казалось, что с каждой секундой оно становится меньше и слабее.
– Знаешь, чем мы с тобой отличаемся друг от друга, дядюшка? – проговорила Лиза. – Я тебе нужна, а ты мне – нет!
Существо перекосилось от ненависти, повернулось к Никите, который до сих пор стоял в стороне, не вмешиваясь в разговор.
– Можешь взять ее себе, – проговорило существо. – Ты голоден. Я разрешаю тебе утолить свой голод ее кровью.
– Что-то я не понимаю, дядюшка, – Лиза попятилась. – Ведь если он убьет меня, ты навсегда останешься пленником этого дома! Ведь тебе нужна моя живая кровь, чтобы снять печать! Живая кровь!
– Что поделать! Придется подождать еще немного.
Я ждал сотню лет – подожду еще! Что же ты? – существо повернулось к Никите. – Я позволил тебе утолить голод! Чего ты ждешь?
– Но, Хозяин… – Никита сделал шаг вперед и снова попятился, он словно разрывался между двумя силами, между двумя голосами, сквозь его мертвенное лицо вампира вдруг проступили человеческие черты. – Но, Хозяин, я не могу…
– Не можешь? – Древнее существо снова увеличилось, лицо его стало грозным и властным.
– Ты забыл, кто твой Хозяин?
– Нет, я помню… – Никита сбросил оцепенение и устремился к Лизе.
Его глаза опять стали пустыми и мертвыми, в них не было никакого выражения, кроме всепоглощающего голода.
Лиза вскрикнула, прижалась к стене…
В этот страшный миг дверь дома распахнулась, на пороге появился невзрачный лысоватый человек в старомодных очках. В руке у него был старинный однозарядный пистолет.
