Он словно пытался выползти из подвала – но не смог и застыл, вцепившись в ступени.
– Никита! – вскрикнула Лиза с испуганной, запоздалой жалостью. – Никитушка…
Она спустилась к нему, боязливо схватила за плечи, встряхнула. Он не подавал признаков жизни. Тогда Лиза перевернула его, увидела лицо – и поняла, что уже ничем не может ему помочь."
"Он был мертв. Это стало понятно и по его абсолютной, окончательной неподвижности, и по тому, каким он был холодным, но в первую очередь – по выражению его лица.
На его лицо смерть уже наложила свою неизгладимую печать.
И еще… еще это лицо было искажено диким, невыносимым, первобытным страхом.
Лиза подумала, что сам этот страх вполне мог убить его.
Хотя она не сомневалась, что Никита мертв, она все же проверила пульс. На запястье не нашла, но на всякий случай дотронулась до шеи. Пульса не было, но она заметила чуть ниже уха две небольшие ссадины.
Еще недавно она думала о нем с тоской и раздражением, но теперь вдруг ее сердце пронзила жалость.
Жалость и нежность.
Лиза прижала к себе его все еще красивую голову и заплакала.
Она сама не понимала, о чем плачет – об умершем любовнике или о своем потраченном впустую времени и о том, что впереди ее ждет такое привычное, такое ненавидимое ею одиночество…
Тело Никиты было невыносимо холодным – и она отстранилась от него.
И вдруг боковым зрением заметила внизу, в глубине подвала, какое-то движение.
Лиза вздрогнула, повернулась…
Ей показалось, что в темноте мелькнули два огонька.
Она оттолкнула мертвое тело Никиты, вскочила…
Огоньки стали ярче, они приблизились. И вместе с ними приблизился тот ужасный запах, который Лиза почувствовала, открыв дверь подвала. Лиза шагнула вверх по лестнице…
В это время осеннее солнце пробилось из-за туч. Его лучи проникли сквозь пыльные окна, озарили холл тусклым сиянием старого золота и просочились даже в подвал, залив своими слабыми отблесками стоящую на лестнице девушку. Из темноты подвала донеслось раздраженное шипение, какое издает потревоженная змея, и огоньки погасли.
Лиза перевела дыхание, поднялась по лестнице и закрыла за собой подвальную дверь.
Первым ее побуждением было как можно скорее уехать из этого страшного дома, вернуться в город, к своей тусклой, но нормальной и безопасной жизни.
Но потом она спохватилась, мысленно одернула себя. Она представила, как она уедет, а Никита так и будет лежать там, в подвале.
