Перед ней стоял Никита. Только теперь в нем не осталось почти ничего человеческого.
Она вспомнила, как его пальцы, на глазах удлиняясь, скользили по дверце машины, как на них отрастали когти. Вспомнила, как машина сбила его с отвратительным хлюпающим звуком. Вспомнила, каким взглядом он ее провожал, поднявшись с земли…
Он все-таки добился своего, привез ее в этот ужасный дом!
Правда, не сам, а при помощи этих фальшивых клоунов… Наверняка это ему недешево обошлось!
– Что тебе от меня нужно? – процедила Лиза, окинув существо, которое когда-то было Никитой, полным презрения взглядом.
– Ты хочешь убить меня? Выпить мою кровь? Валяй! Твоя взяла! Кушать подано!"
"– Это я мог сделать уже давно, – прошелестел тихий голос, и Лизе показалось, что в нем прозвучало сожаление. – Для этого мне не пришлось бы проворачивать такую сложную операцию.
– Так что тебе от меня нужно?
– Не мне, – выдохнул он. – С тобой желает говорить высшее существо…
– Твой хозяин? – презрительно уточнила Лиза.
– Не хозяин – Хозяин! – поправил он ее, произнеся последнее слово с почтением и страхом.
– Скоро ты будешь удостоена великой чести… ты узришь Его!
– Что – ему захотелось свежего мяса, и ты доставил меня к его столу? Ты бегаешь для него за продуктами?
На этот раз Никита не удостоил ее ответом.
Лиза держалась из последних сил. Она пыталась выглядеть несломленной, не показывала этому отвратительному существу свой страх, свою растерянность, она отвечала ему высокомерно и презрительно, даже острила, потому что презрение придавало ей силы.
Но она понимала, что хватит ее ненадолго, и вот-вот она закричит от ужаса, забьется в самый дальний угол этого дома, впадет в истерику…
Только презрение придавало ей силы и еще чувство нереальности всего происходящего.
Такого просто не может быть.
Вот сейчас она проснется в собственной квартире, Капа поставит чайник…
Чуть в стороне раздался какой-то новый, незнакомый звук.
Она обернулась.
Звук доносился со стороны двери, ведущей в подвал.
Лиза вспомнила, как нашла на лестнице труп Никиты.
Как давно это было!
Она вгляделась в темноту. Глаза уже привыкли к скудному освещению, и она различила, как из подвала просочилась струйка какой-то густой темной субстанции – словно дым костра.
Этот дым густел и разрастался, это был уже не дым, а сгусток непроницаемой тьмы. Этот сгусток поднялся уже почти до самого потолка, завертелся тугим беззвучным смерчем.
И в это же время Лиза почувствовала в кармане своего жакета нарастающую горячую тяжесть.
