В кабинете стало совсем темно.
Наконец Сигизмунд сумел пошевелиться, затем он встал и, оглянувшись на дверь, подошел к камину и принялся один за другим ощупывать зеленые изразцы.
На следующее утро уборщица Алевтина, придя в кабинет главного редактора, чтобы навести там порядок перед началом рабочего дня, нашла там Сигизмунда Казимировича. Он один за другим ощупывал изразцы и бормотал что-то бессвязное.
После недолгих консультаций вызвали психиатрическую перевозку, и несчастного Сигизмунда увезли на Удельную, в хорошо известную клинику имени Скворцова-Степанова.
Там он ведет себя тихо, только ощупывает все печи и бормочет что-то невразумительное про вампиров, тайники и царское золото.
Негромко звякнул дверной колокольчик.
Серафим оторвался от журнала, поднял глаза на дверь.
В магазине было темновато, и он не смог как следует разглядеть посетителя. Показалось только, что лицо у него нездорово бледное, а губы и глаза – чересчур темные.
Посетитель, не отвлекаясь на самовары, фарфоровые безделушки и прочую допотопную ерунду, прямиком проследовал к прилавку и уставился на Серафима.
Взгляд у посетителя был чрезвычайно неприятный – какой-то пустой, безжизненный.
И еще… хоть в магазине было полутемно, этот странный посетитель опустил края шляпы, да еще прикрывал лицо от света ладонью, как будто свет причинял ему физические мучения.
Впрочем, Серафим навидался всякого.
Сам он обладал удивительно располагающей внешностью – круглым добродушным лицом, голубыми наивными глазами стареющего младенца.
Старушка, которая зашла в антикварный магазин, чтобы продать старинную статуэтку или серебряное чайное ситечко, немедленно проникалась к Серафиму доверием и верила ему, когда он заявлял, что предложенная им цена – самая лучшая, и платит он такие деньги исключительно ради благотворительности.
Так ему один раз удалось купить мейсенскую пастушку за полторы тысячи рублей, а настенную тарелку Гарднера – и вовсе за пятьсот.
Правда, в последнее время такие доверчивые старушки попадались все реже и реже, так что, чтобы держаться на плаву, Серафиму приходилось все чаще прибегать к услугам Валерика.
Посетитель подошел к прилавку, склонился над ним.
Серафим почувствовал какое-то странное беспокойство, однако справился с ним и спросил со своей обычной приветливой улыбкой:
– Я вам могу чем-то помочь?
– Да, – лаконично ответил посетитель и положил на прилавок золотую монету."
"Серафим сразу разглядел монету наметанным глазом и понял, какая удача ему подвалила.
