Но теперь, когда Никита был совсем близко к его источнику, ему не казалось больше, что что-то пилят. Теперь ему казалось, что кто-то грызет деревянную стенку ящика.
Несмотря на царящий в подвале могильный холод, Никита покрылся липким потом.
– Черт знает что такое… – пробормотал он, попятившись. – Развели тут какую-то пакость…
Ему больше не хотелось доискиваться причин странного скрежета. Ему хотелось бежать отсюда прочь, бежать как можно скорее и как можно дальше. В город, скорее вернуться в город, к людям, к теплу и свету, к пустым разговорам, к жизни… Хватит уже, насиделся тут сычом, уже мерещится черт знает что…
А для начала – хотя бы выбраться из подвала и запереть дверь, отгородиться этой дверью от тьмы, холода и ужаса, таящегося в подвале.
Правда, возникала одна неприятная проблема.
Чтобы выбраться из подвала, нужно было повернуться спиной к этому жуткому скрежету, повернуться спиной к ящику, к сочащемуся из него мраку и зловонию – а это оказалось выше его сил.
Глаза его против воли устремлялись к ящику, рассматривали замок и странную сургучную печать, в сильном свете фонаря Никита видел на ней необычного вида крест.
Никита попытался подняться по лестнице пятясь, спиной вперед, но зацепился ногой за ступеньку и едва не свалился. Он остановился, перевел дыхание, постарался взять себя в руки, постарался справиться с нарастающим в душе ужасом.
И в это время из ящика донесся тяжелый, хриплый вздох.
В этом вздохе была такая древняя, такая глубокая и черная злоба, что Никита не выдержал, развернулся и бросился вверх по лестнице.
Ему нужно было преодолеть всего несколько ступенек, всего две… одну… он уже схватился за дверную ручку…
И в этот момент на его плечо легла тяжелая холодная рука.
Тяжелая и холодная, как могильная плита.
Тяжелая и холодная, как сама смерть.
Лиза свернула с проселка на подъездную дорогу. Из-под колес полетели комья грязи. Машина забуксовала, мотор взвыл, пытаясь справиться с непосильной задачей.
«Ну вот, еще и машину угроблю, – подумала она с тоской. – И какого черта я сюда поехала? Тоже мне, благотворительница нашлась! Жалко тебе его? Да не нужна ему твоя жалость! Он сам себя не жалеет, своими руками разрушает собственную жизнь…»
Под колесо попал клочок твердого грунта, и машина справилась, выехала на дорогу, подкатила к воротам.
– Умница! – проговорила вслух Лиза и погладила панель управления.
