Великаны, к которым я специально и направился, реагируют мгновенно. Уже окружают древозверя, встают кольцом. Кто с дубинами, кто с пудовыми кулаками. Я кидаю по мыслеречи приказ: — Сзади бейте! Сзади!
Да только троллям приказывать без толку. Бумба, как всегда, решает, что лучше знает. Взревев, он ломится в лоб. И его откидывает, как тряпичную куклу, ударом корня-лапы. Бумба летит, кувыркается по земле, оставляя борозду. Остальных троллей древо-зверь так же швыряет, разносит корнями, словно кегли. Сила у него дикая, неукротимая.
А сам он всё равно бросается именно за мной. Чует во мне телепата, похоже. Раз он питается астральной энергией, то и телепатического псионика не откажется.
Я снова хватаю Лакомку и телепортируюсь на двести метров, уводя древозверя. И тут я замечаю деталь, которую сначала пропустил: чем дальше он от Сада — тем больше начинает шататься и хрипит всё сильнее. Мгновенно просчитываю: энергосетка слабеет. Он завязан на Сад. Он не может долго существовать вне него. Похоже, это не просто живое дерево.
Это страж, который забыл, кем он был. Возможно, его поставила ещё Диана, чтобы охранял Сад.
Я щурюсь: — Понял тебя, Буратино. Понял.
Теперь главное — оторвать этого Пиноккио подальше от Сада, чтобы он ослаб и прилёг.
По мыслеречи слышу голос Насти: — Мы уже здесь, Даня!
И вижу — приближаются тавры вместе с оборотницей. Помощь, ну, такая себе. Древо-зверь их раскидает, как детей. Но всё равно. Лучше с ними, чем совсем без прикрытия.
Мысленно сканирую поле вокруг, и вдруг засекаю неподалёку отряд Мастеров.
Сотня Мастеров-дроу⁈ Я чуть не охренел. Хм, а, так это же мои «посыльные лорда-губернатора». Те самые, что пришли устраивать с таврами демонстрационные бои. Руководить ими должен некий Семирель, согласно донесению. А Химериэль не мелочится. Сотня Мастеров — это же гигантская сила. Значит, демонстрация будет не из лёгких.
Вот кого мне ещё не хватало на этом весёлом карнавале.
Бросаю таврам: — Кастуйте в него камни! Бейте сзади, в корневую!
Тавры отзываются мгновенно, запускают в древо-зверя глыбы, но тот будто бы и не замечает.
Корнями-лапы отмахиваются, как мельничные лопасти, и булыжники разлетаются, не причиняя вреда.
Опуская Лакомку на землю: — Прими облик ирабиса-кошки. Уноси когти отсюда. Живо.
Жена слушается, мгновенно трансформируется, исчезая в кустах."
"Ощущаю неподалёку Белогривого. Ментальным щупом хлопаю спринта по носу, подзывая к себе, и скакун телепортом оказывается рядом.
