Но ничего, к следующему утру, если небеса окажутся к нам благосклонны, мы уже будем в Лидсфорде."
"От одной мысли, что мне почти сутки придется трястись в этой телеге, настроение у меня упало ниже плинтуса. Но хоть линия виселиц с трупами, болтающимися на них, осталась позади, и на том спасибо. Дышать стало полегче - и, надо сказать, местный воздух оказался фантастическим!
Вокруг всё цвело и благоухало. Даже на моей даче, расположенной недалеко от мегаполиса, так не дышалось! А я-то думала, что у меня там экологический рай.
Оказалось, ошибалась.
Местный воздух хотелось пить, как освежающий напиток – и у меня от него аж голова закружилась. Но при этом тошнота отпустила, и настроение немного улучшилось. Если даже всё окружающее глюк моего заболевшего мозга, то на данном этапе это был глюк приятный до головокружения, прям хоть к выхлопной трубе прикладывайся чтоб отдышаться.
Но, если это всё-таки не глюк, до автомобилей и их выхлопных труб было еще около пятнадцати веков, потому мне ничего не оставалось, как глазеть по сторонам, разглядывая первозданное буйство зелени, раскинувшееся по обе стороны грунтовой дороги.
Ее и дорогой-то трудно было назвать – так, широкая тропа, утоптанная копытами лошадей и промятая колесами телег. Тот случай, когда пятой точкой организма осознаешь преимущества рессор и асфальтовых шоссе, которые в этом мире появятся еще очень нескоро...
Не останавливаясь мы перекусили припасами, которые захватила с собой Лидди.
А именно: очень невкусными лепешками и экстремально жирным молоком из глиняной крынки.
От такой непривычной пищи мой желудок выдал наверх запрос на тему «эй, хозяйка, ты ничего не перепутала?» Но потом я сообразила, что это не желудок взбунтовался, а мой мозг, пытающийся осознать что переваривается внутри меня, и офигевающий от поступающей информации. А само тело, привычное к такой еде, всё усвоило без проблем.
Интересно конечно что происходит с человеком, вселившимся в другого.
.. Некий конфликт разума и тела налицо, но, думаю, это явление временное. Примерно такое же, как со староанглийским языком, на котором я, оказывается, теперь умела говорить легко и свободно. При этом мой русский как бы отодвинулся на второй план: думала я пока что на нем, но это, скорее, по привычке. Похоже, скоро моя родная речь станет чем-то вроде рудимента: в голове останется, но толку от нее не будет никакого...
