Удобно конечно, когда твои подчиненные слушаются тебя беспрекословно и действительно стараются выполнить работу качественно. Буквально через пару часов возле берега болота выросла приличная куча болотной руды, которую в этих местах, конечно, никто специально никогда не добывал.
- Пока хватит, - сказала я. И, подозвав бывшего разбойника, слова которого запомнила, поинтересовалась: - Ты вроде раньше был кузнецом?
- Ага, - кивнул тот. – Серпы с косами ковал, лемехи правил, ножи да топоры точил.
- Железо из руды приходилось добывать?
- А руда – это чё такое? – вытаращил глаза кузнец.
- Вот, - протянула я ему желтоватый камень.
Кузнец повертел его в руках, пожал плечами.
- Не понимаю о чем ты, хозяйка. У нас железо с севера везут, там говорят его из земли добывают, а как – мне неведомо. Да и дорогое оно больно, так что работы у меня немного было.
- Ясно, - кивнула я. – Что ж, значит, будем сначала пережигать уголь из дерева, а после добывать железо из руды!
Понятное дело, что крестьяне из моих речей ничего не поняли - но от них это и не требовалось.
Под моим чутким руководством они нарвали большой пучок рогоза, связали не особенно крепко, поставили вертикально, после чего облепили толстым слоем глины высотой чуть менее метра. Когда глина подсохла, рогоз частями повыдергивали – получилась вертикальная глиняная труба, в нижней части которой пробили небольшое отверстие для поддува, после чего я велела слепить из той же глины толстую крышку и подсушить ее над костром.
Параллельно я руководила засолкой рыбы в бочках, но тут было не особо сложно. Куски акулятины выкладывали слоями, пересыпая каждый слой солью. Когда же бочки заполнялись доверху, их закрывали крышками, наваливая сверху камней в качестве гнета.
Ланселот с Винсом смотрели на мою деятельность как, наверно, я бы глядела на инопланетян, занимающихся чем-то может и очень полезным, но абсолютно непонятным.
Ну и ладно. Прогресс до людей обычно доходит не сразу, а вот его результаты бывают весьма весомы и очевидны.
В подсохший глиняный цилиндр я велела накидать дров, порубленных на чурбаки, после чего поджечь. При этом, разумеется, сухих дров в деревне не оказалось – рубить лес на топливо запрещал прямой указ короля, а на постройки выделялось крайне ограниченное количество деревьев.
