Вот такое простое и невинное касание.
— Эти цветы, которые не наши…
— Они их выпустили, — пробормотала, оглядываясь. — И наших, чтобы создать ажиотаж. Я предполагаю, девочки подметили, что Риме кормит зеленые ростки, а еще засекли, что те ползают. Думаю, что у них там с дополнительным питанием не очень, и их питомцы уже пытались сделать ноги. Вот близняшки и учинили массовый побег, чтобы к нашим саженцам добавить своих.
— Хм… — Лукер усмехнулся. — Что же, я от них вполне могу такое ожидать. Девчонки хитрые и изворотливые.
Знать бы, зачем они так поступили.
— Надеюсь, я права, но полагаю, что это переезд. Убирают от Соели самое ценное.
— В наш лагерь они не перейдут, Петуния, это поставит под удар всю экспедицию. Соели начнет строчить жалобы, — Лукер поморщился."
"— Они не дурочки, орш. Я вообще думаю, что они играют только на своей стороне. Там, где им выгоднее. И, наверное, это правильно. Вопрос в том, выгодно ли им дружить с нами или нет. Но это глупый вопрос. И так ясно, что нам здесь еще долго крутиться.
Нет, конечно, необязательно выдерживать весь срок, но Соели не сорвется раньше с места.
— Если только ничего не случится, — хмыкнул Лукер.
— Не пугай меня, — я тяжело вздохнула и повернулась к окну.
— Твое дело — наука, Петуния, мое — все остальное. Наверное, это меня в тебе и зацепило.
— Слишком умная, — я не удержалась и похвалила саму себя.
— Чистая, бесхитростная, открытая. Как вспомню, как ты прошла с мусором мимо и закинула его в утиль. Как смотрела на меня при этом.
С таким вызовом.
— Вот уж не думала, что эротично мусор выбрасываю, — хохотнула в ответ.
— Не только мусор, — его большой палец пригладил мое запястье. — Ты даже сопишь эротично. Утром любовался, когда осторожненько приставал, стараясь не разбудить.
— Оставь это при себе, — я нахмурилась.
Хотя… кто там с утра жаловался, что неполапанным остался?
— Хорошо, больше ни в чем не признаюсь, — хохотнул он и свернул в сторону зарослей.
Мы залетели в гигантский ленточный лес, он подобно изумрудной реке тянулся вдаль.
Густые кроны деревьев сплетались, создавая своеобразный навес, через который с трудом пробивались лучи местного светила.
Под нами виднелись извилистые глубокие овраги. По их склонам из жирной темной земли вылезали толстые одревесневшие корни. Они цеплялись, оплетая внушительные валуны, поросшие мхом.
Закашлявшись, я поежилась. Бросив на меня взгляд, Лукер увеличил температуру обогрева салона.
И тут же на его планшете раздался сигнал.