Честно говоря, я ни на что не надеялся. И вдруг из трубки:
– Боря?
Я удивился.
– Дмитрий Вадимович, это вы?
Он в ответ:
– Бориска! А это ты? У меня на экране появилось твое имя.
– Я не менял номер, – объяснил я.
– Я тоже не хочу заводить другой контакт для тех, с кем в близких отношениях, – сказал собеседник. – Что случилось?
Я спросил у него про Алису, Дмитрий рассмеялся.
– Моя Галатея. Конечно, я ее помню.
Ну и согласился приехать, предупредил, что у него только два свободных часа, завтра он куда-то улетает.
Я встал.
– Лучше нам направиться в кабинет. Как вы думаете, Ирэн знает правду о семье Войковых?
– Есть тайны, которые никогда никому не сообщают, – ответил Боря.
Я направился в коридор.
– Возможно, господин Соколов, он же Штих, расскажет нам нечто интересное. А то у меня создалось впечатление, что я бреду в тумане, натыкаясь на стены.
Глава двадцать пятая
– Годы летят, я превратился в старого полкового коня, а марципановый пирог Бориса стал только вкуснее, – произнес импозантный стройный мужчина, которого я бы мог посчитать ну лет на пять-семь старше себя.
– Дмитрий Вадимович, вы мне льстите, – смутился мой помощник.
Гость отодвинул тарелку.
– Бориска, ты прекрасно знаешь, что я способен на многое. Но лесть не входит в число талантов Соколова. Вы меня покормили, чаем напоили. О погоде ля-ля не станем, обмусоливать театральные премьеры тоже недосуг. Перейдем к делу. Зачем вам я понадобился? По телефону Боря интересовался Элис. Она объект вашего внимания, Иван Павлович? Или можно просто Ваня?
– Последнее обращение нравится мне намного больше, – сказал я, – вы правы.
Меня интересует эта девушка.
– Красоты неописуемой была фемина, – вымолвил Дмитрий, – я нашел ее на помойке.
Я заявил:
– Дмитрий, нам нужны подробности о жизни Алисы. Если нетрудно, вспомните, как и где вы с ней познакомились?
Соколов хмыкнул:
– Так я уже сказал: на помойке. Дура-домработница почистила селедку, бросила потроха в ведро и ушла. Я вернулся домой… мать моя женщина! Вонь невозможная! Пришлось самому к бакам тащиться.
Подвалил я к контейнеру, вижу: из него торчит задница в лосинах. Ничего так попка, симпатичная. Ну, я и шлепнул ее. Девушка обернулась, зашипела:
– Еще раз пристанешь, плюну в тебя, и ты быстро подохнешь! У меня туберкулез.
Ну, это она зря. Мой папаша от палочки Коха убрался, я знаю, как эти больные выглядят, ничего общего у них с той, что сейчас в дерьме ковыряется. Гляжу я на бомжиху и охреневаю. Красавица.
