– Когда тетка говорила, кто-то крикнул: «Алиса Прохоровна, вы…» Она и бросила трубку! Успела только сообщить про мужика и Аньку. А кто у нас Алиса Прохоровна? Имя редкое. Татьяна Ивановна. Наталья Петровна. Анна Сергеевна – таких хоть собаками гоняй. А сколько ты бабенок, которые на Алису Прохоровну откликаются, знаешь?
– Жена была в курсе, – протянул я.
– Я не сдал ее, – пробурчал Костя, – был весьма благодарен, что настучала. Неохота лохом жить. Но вида никогда не подам, что знаю, кто любовников сдал. Ваня, бабы, как правило, в курсе, что мужик налево заруливает! Дуры скандалят, отношения выясняют.
Умные понимают: «Я законная жена, а та, другая, – шалава». И делают вид, что ничего не знают. Алиска же мегамозг. Она моими руками проблему разрулила. Ты тоже ум встряхни, вычеркни меня из списка тех, кто Леху ненавидел. Ну, пересрались мы, ну, подрались, и что? Выпили, помирились, и все дела.
Поговорив с Константином, я вышел на улицу, включил телефон, тот сразу зазвонил. Из трубки донесся вроде бы знакомый голос:
– Подушкин?
Ну почему некоторые люди не могут вести нормальную беседу? «Добрый день, Иван Павлович, вас беспокоит…»
– Да, – ответил я, – внимательно вас слушаю.
– У меня отличная новость! Твоих тридцать пять процентов! Согласен?
– Вы Боб Солнечноласкович Какаовум, – осенило меня.
– Ну так! Кто тебе еще столько баблосиков принесет! Предложение мегасупер!
Я сел в машину.
– Спасибо, меня оно не интересует.
– Ну, ты прямо Иван Грозный на Мальдивах! Ау! Оцени! Тридцать пять процентов.
– Извините, господин Какаовум, к сожалению, я вынужден прервать беседу, я на совещании, – соврал я и быстро заблокировал контакт.
Глава шестая
– Роман с педагогом? – ахнула Ирэн, когда я сообщил ей то, что мне рассказал Константин. – Постоянные измены жене? Ваня! Я хорошо знаю Фомина и немало возмущена его поведением. Он сказал тебе абсолютную ложь! Ума не приложу, по какой причине Косте взбрело в голову оболгать покойного друга!
Я бросил взгляд на Котина, Олег, казалось, полностью увлекся мясным пирогом и вроде бы не слышал слов матери.
А Ирэн Львовна продолжала негодовать:
– Во-первых, об умерших нельзя говорить плохо, это не по-христиански! Во-вторых, я не верю ни единому его слову. Ой! Безе горит!
Ирэн убежала.
– У тебя свое мнение по данному вопросу? – спросил я Олега.
– Не знаю про историю с любовницей Кости, – усмехнулся друг, – но то, что Алексей никогда не хранил верность жене, – правда.
