Она обитала в пригороде Афин в обычном жилом районе, где кипела обыденная жизнь людей, несмотря на отсутствие туристов. Она оставила матери и двум постоянным няням распоряжение насчёт сыновей, отключила телефон и две недели жила в тишине и покое. Каждый день она заставляла себя выходить из дома три раза в день, чтобы дойти до закусочных, где бывали только местные. Адель заставляла себя есть, пить, не чувствуя вкуса, хотя обоняние давно вернулось после болезни, но она будто потеряла вкус к жизни.
Изображение: измождённая болезнью Адель учится жить и улыбаться
(кликните для увеличения)
Ей иногда казалось, что она всё ещё лежит на больничной койке, а всё, что происходит сейчас всего лишь сон человека в коме.
Она часами сидела на побережье, если выдавалась хорошая погода, смотрела на море и старалась не думать о прошлом, сосредоточившись на настоящем. Адель пока не связалась со злым дядей Валерой, не сказала матери о том, что хочет развестись. Мама итак пережила слишком много, чуть не потеряла дочь, пусть пока тоже выдохнет и успокоится.
Адель очень надеялась на мирный развод, её муж был не боец, как это ни печально и смешно было признавать сейчас. Она не представляла, как он говорит что-то в духе «я не дам тебе развод», «ты моя и точка», «я буду бороться за нашу семью».
Перед глазами Адель иногда мелькала картина - его растерянное красивое лицо, на котором он вопреки мужской моде так и не отрастил щетину или бороду, когда он получит уведомление о разводе. Её пробирал нервный смех от этого вида мальчика-мужчины.
Зато он будет со своей Королевой, которую любит, и все счастливы.
Как он там назвал Адель? Холодной? Да, наверное, так и было, она была флегматичным интровертом и от этого казалась холодной. Сейчас это спасло её от нервного срыва, тонны слёз и ненужных разрушающих психику эмоций. Её не любили, она уже разлюбила, осталось выздороветь окончательно и поставить штамп о разводе в паспорте, можно спокойно жить дальше, и никто тебя не будет предавать каждый день, искренне глядя в глаза с неизменным словом «любимая» застывшем на лживых губах.
Когда Адель спустя две недели немного пришла в себя, она, наконец, начала делать шаги в сторону того, чего давно хотела - избавиться от ненавистного силикона в своём теле. Она выбрала ту же самую клинику, где делала грудь, даже врач тот же самый. Адель усмехнулась, бронируя билет в Неаполь, там её ждала частная клиника с палатами с видом на Неаполитанский залив.
