— Как только смог, я сразу пришел с тобой повидаться.
Мо Жань был счастлив и очень польщен таким вниманием с его стороны. Известный балагур и болтун, он вдруг не смог найти слов и смущенно поджал губы.
— Тогда… эм… садись! — воспарив от счастья, он крутанулся на месте и, все еще немного нервничая, добавил. — Я… я схожу, налью тебе чашку чая.
— Не надо, я ведь пришел сюда тайком. Если учитель меня заметит, могут быть проблемы.
Мо Жань взъерошил волосы:
— И то верно…
«Этот Чу Ваньнин — тот еще урод[9.
4]! Но когда-нибудь я его обязательно сломаю, он больше не сможет злоупотреблять своей властью надо мной и никогда не заставит меня склонить голову!»
— Ты ведь еще не ужинал? Я принес тебе кое-что из еды.
Глаза Мо Жаня вспыхнули:
— Пельмешки в остром соусе[9.5]?
— Пф, они тебе не надоели? Павильон Алого Лотоса слишком далеко, так что я побоялся, что донесу не пельмени, а ком теста. Вот легкие закуски. Попробуй, вдруг они тебе тоже понравятся?"
"Ши Мэй открыл стоящий рядом с ним короб для еды, внутри которой оказалось несколько острых закусок: небольшая порция подкопченных свиных ушей[9.
6], полоски свинины с рыбным вкусом[9.7], цыпленок гунбао[9.8], битые огурцы[9.9] и миска риса.
— Эй, ты ведь не пожадничал и положил острый красный перец?
— Я побоялся, что ты объешься, поэтому положил совсем немного, — с улыбкой сказал Ши Мэй. Так же, как и Мо Жань, он любил острую пищу и считал, что без остроты нельзя почувствовать всю полноту жизни.
— Твои раны еще не зажили, поэтому я предпочел положить немного для вкуса, чем совсем лишить тебя острого.
Счастливый Мо Жань прикусил палочки для еды, отчего ямочки на его щеках[9.10] в пламени свечи стали похожи на наполненные медом сладкие озера:
От переводчика: также ямочки на щеках называют 梨涡 líwō ливо «грушевые омуты». В дальнейшем по ходу повествования автор часто обыгрывает дословный перевод этой изюминки во внешности Мо Жаня.
— Ух ты! Я так растроган, что еще немного — и расплачусь!
Сдерживая смех, Ши Мэй сказал:
— Пока ты будешь плакать, вся еда остынет.
Сначала поешь, а потом плачь сколько влезет.
С ликующим воплем Мо Жань набросился на еду, и какое-то время было слышно, лишь как щелкают палочки.
Когда он ел, то напоминал умирающую от истощения собаку. Чу Ваньнин всегда выражал свое неодобрение, когда Мо Жань набрасывался на еду, как голодный призрак, но Ши Мэй никогда не упрекал его за зверский аппетит.
