Кто-то же сделал эту иллюзию реальностью и пытался отнять наши жизни!
Чу Ваньнин еле заметно кивнул:
— К счастью, мы видели, как призрачный князь сражался с Чу Сюнем, и, судя по всему, он не так уж и могущественен. Возможно, этот Князь самый слабый из девяти владык Призрачного Царства. Кроме того, как бы хорошо наш враг не подготовил эту ловушку, он думает, что я всего лишь обычный шестилетний ребенок, и точно не ожидает, что в случае чего, я могу оказать тебе реальную поддержку в этом иллюзорном мире.
Мо Жань послушно кивнул:
— Да, это верно.
— С какой стороны не посмотри, этот скрытый в тени кукловод, разрабатывая свой план, совершенно не брал в расчет меня. А это значит, он хочет навредить только тебе, старший брат.
Мо Жань еще сильнее закивал головой, как будто хотел проломить ею стену иллюзорного мира:
— То, что ты говоришь, очень логично.
— Старший брат, после того как мы выйдем из иллюзии, нужно обязательно тщательно расследовать это дело и предупредить Сюэ Мэна.
Сейчас в Райской обители небезопасно. Ты должен быть предельно внимателен ко всему, что происходит. Ладно, сейчас не время для разговоров. Пошли и решим эту проблему. Я буду стараться не быть тебе в тягость. Прошу, старший брат, вытащи меня из этого пропащего мира.
Все произошло по сценарию Чу Ваньнина.
Примерно в четыре часа утра бойня внутри городских стен уже почти завершилась.
Небесная гладь раскололась, и из открывшейся кровавой пропасти вырвался столб черного дыма.
Ударившись о рыночную площадь Линьаня, дым сгустился, сформировав хлипкую сгорбленную фигуру.
У этого существа были кроваво-красные глаза и мертвенно-бледная кожа. Одна часть его тела сохранила прижизненный облик, тогда как на второй остались лишь белые кости, без следа плоти. Держа в руке большой черный штандарт, он шагал по усеянному трупами древнему городу, поглощая ненависть, обиду и боль недавно умерших людей.
Мо Жань из тени внимательно всмотрелся в лицо призрачного князя.
— Это и правда он? — в тихом голосе промелькнули нотки ликования.
Чу Ваньнин прекрасно понимал причину его радости, однако, если он планировал и дальше сохранять в тайне свою истинную личность, то должен был вести себя как шестилетний ребенок, который просто не может знать некоторые вещи.
Поэтому Чу Ваньнин сделал вид, что не понимает, чему радуется Мо Жань и, вопросительно посмотрев на него, спросил:
— Кто?
— Твоя догадка оказалась верна.
