3], Жун Цзю!
Перед уходом Мо Жань украл у него всего несколько слитков серебра[5.4], но кто бы мог подумать, что у этой шлюхи хватит храбрости прийти разыскивать его на Пик Сышэн.
В данный момент Жун Цзю, прильнув к рослому и довольно крупному мужчине, рыдал у него на груди так, что слезы лились дождем[5.5]. Когда Мо Жань с Сюэ Мэном вошли в зал, его рыдания стали на три тона выше. Казалось, если бы мужчина рядом с ним не поддерживал его, у него бы пена пошла ртом и он свалился в обморок.
На возвышении за жемчужным занавесом сидела хрупкая женщина, которая выглядела немного растерянной.
Даже взглядом не удостоив эту пару сучьих педиков[5.6], Мо Жань сначала решил отдать дань уважения даме, сидящей на возвышении:
— Тетя, я вернулся.
Женщиной на возвышении оказалась госпожа Ван[5.7], уважаемая супруга хозяина Пика Сышэн."
"В отличие от многих сильных женщин, которые, ни в чем не уступая своим мужьям, твердо держали власть в доме в своих нежных руках, эта женщина была очень мягкой и далекой от мирской суеты хранительницей семейного очага, которая редко лезла в дела мужчин.
В отсутствие мужа, когда какие-то посторонние люди с претензиями ворвались к ней в дом среди ночи, она совсем растерялась, не зная, что предпринять.
— А-Жань, наконец-то ты пришел, — робко позвала она.
Мо Жань сделал вид, что не замечает жалобщиков, и с улыбкой сказал:
— Уже так поздно, а тетушка все еще не спит? Зачем меня искали?
— Э... Вот этот господин Жун, он говорит… что ты взял его деньги?
Эта женщина была очень порядочной и стыдливой, поэтому постеснялась упомянуть, что Мо Жань ходил в бордель, сделав акцент на другом, по ее мнению, менее постыдном поступке.
Мо Жань удивленно оглянулся:
— У меня что, денег мало, зачем мне брать чужое? Кроме того, эти господа мне не знакомы. Мы встречались?
Рослый господин холодно усмехнулся:
— Я простой человек по фамилии Чан[5.8], старший сын в семье купцов. Такие торговцы, как мы, не обращают внимания на условности, поэтому можете называть меня просто почтенный Чан-да.
Мо Жань слегка улыбнулся и, как всегда, перевернул все с ног на голову, решив покаламбурить:
— О, вы тот самый Дачан[5.9], давно хотел с вами познакомиться! Прошу прощения за мою невнимательность! Тогда тот, другой человек…
Почтенный «Дачан» ответил:
— Хе-хе-хе, молодой господин Мо, вы еще можете прикидываться дурачком и утверждать, что видите меня впервые, но в этом месяце из тридцати дней пятнадцать вы ночевали в комнате Жун-эра.
