Но… когда этот злой человек появился здесь, Чжайсинь Лю не хотел, чтобы созданные нашим богом артефакты были использованы во зло, поэтому уничтожил десятки тысяч божественных оружий. Остались лишь лоза ивы и меч, равный по духовной силе самому Чжайсинь Лю.
При упоминании о мече выражение лица Сюэ Мэна потемнело, рот сжался в тонкую линию.
— Ивовая лоза… перешла к молодому заклинателю. На берегу озера я сказал тебе, что даже если ты был злым в прошлом, я не остановлю тебя. Я могу только надеяться, что ты будешь стремиться к добру в будущем… Но на самом деле… на самом деле по желанию моего хозяина божественное оружие должно принадлежать только людям, имеющим доброе сердце.
Вот почему я надеюсь, что ты... что ты будешь…
Мо Жань увидел, что ему уже трудно говорить, и прервал его:
— Старейшина, не волнуйтесь. Я понимаю.
Водяной пробормотал:
— Хорошо... тогда я могу... я могу… быть спокоен...
Он посмотрел в небо, губы его слегка задрожали.
— Говорят, что когда кто-то приходит к озеру Цзиньчэн в поисках оружия, существа из озера… изучают его.
Большинство... просто смотрят на моральные качества соискателя, но были и случайные исключения…
Голос Ванъюэ становился все тише и тише, тысячелетия проносились перед когда-то ярко сияющими глазами...
— У меня было соглашение с моим хозяином: пока он отсутствовал, я не мог покинуть озеро Цзиньчэн, охраняя его богатства до возвращения Гоучэнь Шангуна… Но кто мог знать, что пройдут миллионы лет? Эти прекрасные горы и реки… что я видел, когда был молод.
.. Жизнь прошла… а я… не смог… увидеть их… вновь...
Он медленно повернул голову и умоляюще посмотрел на Мо Жаня, его глаза блестели от непролитых слез.
В этот момент юноша отчетливо понял, что собирается сказать дракон.
— Молодой заклинатель, у подножья горы круглый год пышно цветет слива. Когда я был молод, так любил… эти цветы. Даже если ты уже получил свое божественное оружие, мог бы ты.... не хотел бы ты…
Мо Жань как раз собирался сказать: «Конечно, я принесу цветущую ветвь для вас…»
Но было поздно что–то говорить.
Свет в золотистых глазах Ванъюэ померк.
К югу от Янцзы не осталось ничего, чтобы вернуть мне весну.
Вдали возвышаются вечные снежные горы.
Водная гладь пронизана золотым сиянием.
Алым утреннее солнце окрасило светлые воды.
В пене волн рубиновыми брызгами утонула нежная грусть.
Полная луна[48.3] окунулась в безмолвие.
Он был первым Великим Драконом при сотворении мира.
