Но, к счастью, сердце юноши было добрым, так что с некоторым руководством причин для беспокойства не было.
Мо Жань стоял в стороне и размышлял, поглаживая подбородок. Его обычная улыбка не касалась глаз.
Цель оружия — лишить жизни другого человека. Такой праведник, как Чу Ваньнин, использует его только в том случае, если у него действительно нет другого выбора. В прошлой жизни, так же как и в этой, праведность была его самым слабым местом.
Все это дерьмо о добре, торжествующем над злом, было не более чем словами из книг.
Но этот дурак верил в эти бумажные ценности. При всем своем исключительном таланте и воинской доблести, из-за своей праведности и чести он в конце концов закончил как бесправный пленник, став прахом у его ног.
— Учитель, — голос Ши Мэя прервал его размышления, — я слышал, что сотни, если не тысячи сильнейших мастеров и учеников разных духовных школ поднимаются на Пик Сюйин каждый год в поисках оружия, но только один или два способны растопить озеро Цзиньчэн. Кроме того, за последние несколько лет никому это не удавалось.
Мой уровень совершенствования слишком низок... У меня нет никаких шансов. Мо Жань и молодой господин Сюэ — выдающиеся заклинатели и, возможно, смогут добиться успеха. Что касается меня, не лучше ли отказаться от восхождения и практиковаться в основах?
Чу Ваньнин не произнес ни слова. В глубоких раздумьях его лицо было похоже на тонкий фарфор, покрытый легкой дымкой.
В прошлой жизни из-за неуверенности в себе Ши Мэй также отказался от возможности взойти на Пик Сюйин.
Увидев это, Мо Жань решительно вмешался.
— Просто попробуй. Даже если это не сработает, думай об этом как об увлекательном путешествии. Почему бы нам не посмотреть мир вместо того, чтобы сидеть взаперти на Пике Сышэн?
Ши Мэй только еще больше занервничал:
— Нет, но я действительно слишком слаб, а на Пике Сюйин так много выдающихся совершенствующихся. Что мне делать, если ученики из другого ордена вызовут меня на бой? Я точно проиграю и поставлю Учителя в неловкое положение.
..
Чу Ваньнин поднял глаза:
— Это все, чего ты боишься?
Слова были странные, как будто вопрошающие, но в то же время и риторические. Двое других ничего не поняли, но Ши Мэй почувствовал, как холодок проник в его сердце. Когда он поднял глаза, то встретился с холодным и пронзительным взглядом Чу Ваньнина.
— Учитель...
Выражение лица Чу Ваньнина оставалось спокойным, когда он произнес:
— Ты специализируешься на исцелении, открытый бой не твоя сильная сторона.
